Мои отношения с родиной последние десять лет напоминают связь токсичных партнёров, где один — садист, а второй хочет прекратить любое общение с этим садистом, но тот всё время его находит и продолжает преследовать. За десять лет моей собственной и двенадцать лет нашей семейной иммиграции родина постоянно ухудшает наше положение. Вместо элементарной поддержки я каждый раз сталкиваюсь с новыми проблемами. Из-за них мне приходится менять свою жизнь, пересматривать приоритеты и принимать решения, которых при других обстоятельствах просто не возникло бы. Сегодня я хочу поговорить о новости, появившейся на этой неделе, и о том, как она может отразиться на моей жизни. Она касается огромного количества эмигрантов, которые уехали из России, потому что не поддерживают современную российскую власть.
22 июля 2026 года Государственная дума сразу во втором и третьем чтениях приняла два связанных законопроекта. Через два дня пакет одобрил Совет Федерации. На момент создания данной статьи официального сообщения о подписи Владимира Путина и публикации закона ещё не было, но в современной России это просто формальность.
Новые нормы будут распространяться на людей, которые находятся за пределами России и которых российские органы считают уклоняющимися от исполнения уголовного или административного наказания. Для применения ограничений должен вступить в силу приговор суда или постановление об административном наказании. После этого российские ведомства смогут признать человека уклоняющимся и внести его в открытый реестр Минюста.
Особенно опасно, что среди оснований прямо указаны статьи, которые российская власть постоянно использует против своих политических противников. Речь идёт о нарушении законодательства об «иностранных агентах», «дискредитации» армии, призывах к санкциям и сотрудничестве с «нежелательными организациями». Уголовная часть закона сформулирована ещё шире и позволяет вводить ограничения после приговора по любой статье Уголовного кодекса.
Всего закон предусматривает четырнадцать ограничительных мер. Человеку смогут отказать в выдаче нового заграничного паспорта. Консульство также не примет у него заявление о выходе из российского гражданства. Большинство консульских и нотариальных услуг станет недоступным, поэтому оформить доверенность или получить необходимые документы через российское представительство будет практически невозможно.
Российские банки должны будут закрыть доступ к мобильным приложениям и переводам. Деньги и другое имущество смогут заморозить, а новые поступления будут направляться на специальный рублёвый счёт. Получить кредит или заём человек тоже не сможет.
Ограничения затронут недвижимость и транспорт. Человек не сможет нормально зарегистрировать сделку, распорядиться собственностью через доверенность или использовать электронную подпись. Закроется доступ к государственным услугам в электронной форме. Также ему смогут отказать в регистрации в качестве индивидуального предпринимателя или самозанятого.
Слово «временные» в названии этого закона звучит особенно издевательски. Конкретного срока у ограничений нет. Они могут действовать до исполнения наказания, отмены решения или возвращения человека в Россию. Для политического эмигранта, которому возвращение угрожает тюрьмой, такой режим способен продолжаться всю оставшуюся жизнь.
Когда в феврале 2022 года началась полномасштабная война, я помню, как снова слушал роман Эриха Марии Ремарка «Возлюби ближнего своего». Я думал о людях, которых Германия лишила гражданства и тем самым оставила живыми без возможности получить нормальный документ, закрепиться в другой стране и почувствовать себя хоть где-нибудь в безопасности.
Теперь многие эмигранты из России могут попасть в другую, но во многом схожую ситуацию. Она выглядит очень сложной и печальной. У меня нет добрых и позитивных слов по поводу того, что сейчас происходит в России. Действия власти этой страны находятся за пределами нормального человеческого и государственного поведения.
Ремарка самого лишили немецкого гражданства, и тема потерянной родины звучала в его книгах особенно тяжело. В случае российских эмигрантов путинская власть придумала ещё один способ издевательства. Человека формально оставляют гражданином России, одновременно перекрывая ему доступ к документам и возможности выйти из этого гражданства. Российский паспорт превращается в инструмент личной расправы, мести и обиды за то, что кто-то позволил себе уехать и выбрать жизнь, которая ему подходит.
Путин, подобно многим диктаторам, воспринимает страну, которой управляет, как собственное имущество. Русский язык он тоже неоднократно представлял как принадлежность государства. Теперь паспорт становится в его понимании обещанием личной лояльности и преданности этому фюреру. Я такого обещания ему никогда не давал.
Насколько несчастным и закомплексованным человеком нужно быть, чтобы так мстить людям? У многих из тех, кто вырвался из России, паспорт остаётся последним рычагом, через который российская власть ещё может до них дотянуться. И Путин этим пользуется.
Для меня всё происходящее напоминает бывшего мужа, который продолжает издеваться над женой после расставания, или родителей, сознательно портящих жизнь взрослым детям за отказ подчиняться. Здесь важен сам порыв причинить вред. Испорть человеку жизнь любым доступным способом. Создай ему новую проблему. Дай понять, что даже после отъезда он всё ещё находится в пределах досягаемости.
Такова реальность, в которой мы живём. Я счастлив, что мы смогли вырваться раньше. При этом каждый новый закон показывает, насколько низко способен пасть агрессивный, закомплексованный человек, получивший практически бесконечную власть.
Для меня такие законы представляют прямую угрозу. Я веду блог, открыто высказываю свою позицию, помогаю беженцам из Украины и участвую в работе различных политических и общественных организаций. Такая деятельность всегда была связана для меня с определённым риском. Это моя гражданская позиция, и отказываться от неё я не собираюсь.
Российская власть теперь пытается лишить меня прав, которые Владимир Путин мне лично никогда не выдавал. Россия не принадлежит ему. Российское гражданство тоже не является его личным подарком. Он уже забрал у меня родину и возможность безопасно туда вернуться. Теперь он пытается отнять остальные права, сохраняя при этом надо мной формальную власть.
Есть ещё один факт, который делает положение российских эмигрантов особенно сложным. Европейская бюрократия своей холодностью иногда помогает создавать нам дополнительные проблемы. Многие люди приезжают из России с образованием, профессиональным опытом, собственными деньгами и знанием иностранных языков. Они способны довольно быстро стать полезной частью общества. Однако европейские ведомства продолжают требовать справки и документы, которые можно получить только через российское посольство.
Например, в рамках обычной процедуры получения австрийского гражданства от человека могут потребовать отказаться от российского. Для этого ему придётся обращаться в консульство своей страны и проходить установленную российскими властями процедуру. После вступления нового закона в силу человек из специального реестра лишится самой возможности подать такое заявление.
Европейские государства могли бы внимательнее относиться к людям, оказавшимся в подобной ситуации. Они могли бы признавать, что получить нужный документ иногда невозможно по политическим причинам. Пока этого часто не происходит, поэтому ситуация становится ещё тяжелее.
При этом я понимаю, что европейские страны не связаны со мной теми отношениями, которые складываются у человека с родиной. От них я не могу требовать родительской заботы. А Россию принято называть родиной-матерью. Поэтому у меня возникает другой вопрос. Почему эта мать настолько агрессивна? Почему она ненавидит собственных граждан и продолжает преследовать их после отъезда?
Для меня это всегда будет тяжёлым и болезненным вопросом. На сегодняшний день против меня официально не возбуждено уголовное дело. Я не включён в реестр «иностранных агентов» и пока сохраняю относительную безопасность. Однако сама возможность лишить человека базовых услуг, связанных с его гражданством, в 2026 году выглядит совершенно ненормальной. Ещё страшнее видеть, насколько спокойно окружающий мир принимает подобные решения российского государства.
Я уверен, что эмигранты выживут. В романе Ремарка люди без документов постоянно находили возможность двигаться дальше. Современные эмигранты тоже будут искать обходные пути, помогать друг другу и придумывать решения. Каждое новое препятствие сначала кажется непреодолимым. Потом оно превращается в сложную задачу, а ещё позже остаётся в прошлом.
Нацистская Германия лишала людей гражданства и превращала их в бесправных изгнанников. Путинская Россия выбрала другой механизм преследования. Она сохраняет за человеком российское гражданство, перекрывает доступ к связанным с ним правам и одновременно не позволяет от этого гражданства отказаться. Человека удерживают в юридической зависимости от государства, из которого он был вынужден уехать. В этом и проявляется особая подлость происходящего. Путин не отпускает собственных граждан. Он продолжает мстить им за отъезд, за несогласие и за попытку самостоятельно выбрать свой путь.
Когда-то я думал, что было бы интересно почувствовать себя героем какого-нибудь большого романа. Я никогда не предполагал, что моя жизнь однажды начнёт напоминать произведение Ремарка. Но эмиграция устроена именно так. Каждое новое испытание сначала кажется огромным, потом становится частью повседневной борьбы, а со временем превращается в ещё одну пройденную главу.
Так и живём.