The Economist пишет, что Владимир Путин после летних раздумий выбрал курс на дальнейшую эскалацию войны против Украины. Анализ начинается с выступления российского президента 29 августа в московском университете. Путин заявил, что косатки якобы охотятся на белых медведей, назвал это примером пищевой цепочки и связал описанный образ мира с необходимостью объяснять детям причины так называемой «специальной военной операции». Издание отмечает, что подтверждённых случаев такой охоты нет, но рассматривает эпизод как иллюстрацию представлений Путина о мире как о борьбе сильных и слабых.
Страны НАТО обеспокоены тем, что российская армия уже несколько лет не добивается решающего перелома, а война всё больше превращается в обмен ударами беспилотников и ракет. Эти атаки разрушают Украину, но затрагивают и российские нефтеперерабатывающие заводы, склады и другую инфраструктуру. В конце августа Финляндия запросила шведские самолёты и корабли для контроля границы с Россией; Германия возложила на Москву ответственность за атаку дрона в аэропорту Лейпцига 4 августа; Румыния уничтожила российский морской дрон возле буровой платформы, а Словакия сообщила о предотвращении поджога на заводе беспилотников.
25 августа директор ЦРУ Джон Рэтклифф неожиданно прилетел в Москву. По разным версиям, он либо предупреждал Путина о недопустимости нападений на страны НАТО, либо представил неблагоприятную оценку российских военных перспектив и убеждал начать переговоры. Один из давних знакомых Путина предположил, что тот мог воспринять приезд как проявление слабости США — аналогично визиту директора ЦРУ Уильяма Бёрнса в ноябре 2021 года, когда тот предостерегал от вторжения в Украину. 22 августа Путин обвинил Киев в открытии «ящика Пандоры», пригрозил ответом по чувствительным секторам украинской экономики и заявил, что война продолжится.
Источники издания связывают курс на эскалацию прежде всего с внутренними рисками для Кремля. Украинские удары в глубине России и ограничения интернета нарушили ощущение нормальной жизни, поддерживавшее молчаливое согласие общества с войной. По опросу независимого «Левада-центра», 57% россиян называют обстановку напряжённой и упоминают войну, атаки дронов и отсутствие уверенности в будущем. Приведённый журналом рейтинг одобрения Путина снижается, хотя у Кремля сохраняются экономические ресурсы и репрессивный аппарат для продолжения войны.
Собеседники The Economist говорят и о недовольстве элиты потерянным временем: почти 5 лет войны при любом исходе воспринимаются как неудача. В системе, терпимой к насилию, но не прощающей поражения, демонстрация слабости может быть опасна для самого Путина. Минимальной целью Кремля остаётся захват всего Донбасса, а провал, по мнению источников, способен ощущаться президентом как личная угроза. Простое продолжение войны без изменения положения также расходует экономические ресурсы и политический капитал.
Форма возможной эскалации пока неясна. Западные спецслужбы допускают усиление гибридных операций против союзников Украины, атак на маршруты поставок и диверсий на европейских оружейных предприятиях, но не считают, что Москва стремится к прямому столкновению с НАТО. В Украине повышение интенсивности означает расширение уже применяемых методов. 30 августа российское Министерство обороны объявило о подготовке массированного удара по энергетической инфраструктуре. Российские источники утверждают, что Путин намерен отправить на войну ещё 300–400 тысяч человек. Набор могут поручить регионам, чтобы недовольство оставалось локальным; новую систему уже испытывают в Пензенской области, примерно в 750 километрах к юго-востоку от Москвы.
Одновременно власти усиливают давление на предполагаемых «внутренних врагов». 2 сентября полиция задержала Лиду Мониаву, основательницу хосписа для неизлечимо больных детей: из-за антивоенной публикации 2023 года ей грозит до 10 лет заключения. Двумя днями ранее было прекращено преследование петербургского предпринимателя Ильи Трабера, которого давно связывают с Путиным и обвиняли в заказном убийстве; причиной назвали состояние здоровья. The Economist рассматривает внешнее давление, подготовку новых военных действий и репрессии как элементы стремления Кремля сохранить контроль и не допустить восприятия затяжной войны как поражения.
Это перевод новостной статьи австрийского издания. Источник: Der Standard