За 8 лет жизни в Австрии я всё яснее понимаю одну важную для себя вещь. Здесь почти отсутствует тот культ, который в русскоязычной среде давно получил ироничное название «успешный успех». В России это словосочетание стало шуткой, мемом и одновременно точным диагнозом общественной манеры. Все над ним смеются, многие презирают, и при этом огромное количество людей продолжает смотреть именно в его сторону. Как будто за всем этим шумом, витриной, чужими фотографиями с дорогими вещами, машинами, часами и громкими обещаниями скрыта какая-то заветная дверь в лучшую жизнь.
Мне этот стиль всегда был чужим. Он вызывал у меня внутреннее напряжение ещё задолго до переезда. В нём слишком много бахвальства, театра, почти детского желания показать, что ты выше, богаче, хитрее, удачливее остальных. Причём источник этого достатка часто остаётся в тумане. Вокруг красивой картинки могут стоять кредиты, серые схемы, сомнительные сделки, случайный хайп, чужие деньги, удачно схваченная волна. Для зрителя это, по большому счёту, уже вторично. Главное — внешний эффект. Цель — произвести впечатление, заставить смотреть, завидовать, поверить, что именно так выглядит настоящая победа.
Самым любопытным в этой истории являются даже не сами персонажи. В любой стране есть любители дешёвого спектакля. Гораздо важнее реакция среды. В России слишком заметная часть публичной жизни много лет смотрела на такой успех с интересом, с завистью и с тайной надеждой. Человека могли считать пустым, неприятным, грубым, сомнительным, но вслед за этим всё равно звучало главное: зато поднялся, зато смог, зато деньги, зато уровень. В этой логике мораль, вкус, глубина, профессиональная репутация и человеческое качество отходят чуть дальше. На первом месте оказывается ранг — видимый, блестящий, кричащий.
Переехав в Австрию, я довольно быстро почувствовал, что местная среда устроена иначе. Здесь тоже есть модные блогеры, локальные хайпы, люди с громкой самопрезентацией. Тут можно встретить дешёвый жест ради внимания. Полноценная страна не превращается в музей скромности. Люди везде остаются людьми. Только общий культурный фон другой. Шумное хвастовство здесь чаще выглядит как неловкость. Показной шик редко вызывает уважение. Демонстративное разбрасывание деньгами порождает скорее усмешку, чем восхищение. Это выглядит как плохое попадание в тональность страны.
Я довольно долго пытался подобрать к этому точные слова и в какой-то момент понял, что в Австрии успех любит тишину. Это не романтическая формула и не попытка сделать из страны что-то идеальное. Просто здесь сильнее ценится спокойная состоятельность. Человек может хорошо зарабатывать, строить дом, ездить в отпуск, делать большую карьеру, жить в красивой квартире, руководить серьёзным проектом. Только всё это гораздо реже сопровождается внутренней потребностью превращать свою жизнь в постоянную публичную витрину. Успех здесь легче уживается со сдержанностью. Деньги остаются элементом частной жизни. Работа является работой. Профессиональная гордость существует, но культ показухи занимает гораздо меньше места.
Я часто замечал это в самых обычных разговорах в баре, в университете, в спортзале, на работе, в бытовых контактах. Люди здесь могут быть очень амбициозными, могут любить качество, уважать высокий статус, серьёзную должность, хорошее образование, достойную карьеру. Только сам язык разговора другой. Гораздо меньше пафоса. Гораздо меньше желания оглушить собеседника. Гораздо меньше внутренней суеты вокруг собственного места в иерархии. В Австрии человек скорее захочет, чтобы его считали надёжным и компетентным. В русскоязычной среде слишком часто важнее, чтобы его считали победителем. Разница звучит тонко, но для жизни она огромная.
Со временем я начал читать исследования про Австрию и с удивлением заметил, что мои бытовые наблюдения совпадают с тем, как эту страну описывают социологи и экономисты. Австрия — богатая и при этом достаточно устойчивая страна с сильными институтами, с большой ролью коллективных договорённостей, с уважением к процедурам и с серьёзным отношением к частной жизни. Тема зарплаты здесь долго оставалась почти табуированной. Условия труда часто определяются через систему, через отраслевые соглашения, понятные правила, договорённости, которые стоят выше случайного настроения начальника. В общественных ценностях заметен высокий вес досуга, семьи, предсказуемости и личного пространства. Всё это создаёт другую психологическую почву. Человеку гораздо реже приходится кричать о своей состоятельности, чтобы почувствовать, что он вообще существует.
Мне кажется, именно здесь проходит один из главных водоразделов между двумя культурами. Там, где среда функционирует тревожно и иерархично, успеху почти всегда требуется зритель. Там, где правила работают устойчивее, а базовая жизнь устроена спокойнее, успех получает право быть тихим. Он перестаёт быть лотерейным билетом и становится частью нормальной биографии. Учился, работал, рос в профессии, стал сильным специалистом, вышел на хороший доход, обеспечил себе достойную жизнь. В такой траектории меньше драматургии, зато больше взрослости.
Именно эта взрослость мне здесь очень близка. В Австрии мне нравится отношение к работе как к серьёзному профессиональному процессу. Человек приходит выполнять дело, называет условия, обсуждает сроки, думает о качестве, рассчитывает свои силы, хочет получить достойные деньги за труд и при этом сохранить нормальную жизнь. Он не обязан устраивать эмоциональное шоу вокруг собственной занятости, играть героя, который три ночи не спал и в одиночку спас весь проект, торговаться до последнего евро ради спортивного азарта. В этом много уважения и к себе, и к чужому времени.
Я слышал от австрийцев простую мысль, которая многое объясняет. Мы хотим понимать задачу, бюджет и сроки. Мы хотим видеть, что перед нами человек, который знает своё дело. Мы хотим спокойно договориться. В этой манере есть доверие к профессии, уважение к ремеслу, признание того, что хорошая работа стоит денег, готовность говорить прямо, если изменились обстоятельства и проект стал сложнее. В такой среде легче строить долгие отношения. Там меньше торжественной риторики и больше нормального рабочего достоинства.
Для человека, выросшего в России, это весьма сильное переживание. Ты вдруг видишь общество, где не нужно всё время обозначать свою значимость внешним шумом, где твой вес определяется яснее, постоянная демонстрация успеха не даёт автоматического уважения, а профессионализм имеет ценность сам по себе. Для меня это оказалось крайне личной историей. Я прожил в России 35 лет и слишком хорошо знаю эту тягу к витрине, к рангу, к чужому восхищению. Я видел, как люди покупают курсы, марафоны, видел обещания быстрого прорыва, красивые образы, готовые легенды о сверхуспехе, видел, как взрослые, образованные, совсем неглупые люди поддаются на эту музыку, как общественная фантазия снова и снова возвращается к одной и той же мечте: как бы резко вскочить вверх и показать всем.
С годами я всё яснее чувствую, что эта мечта никогда не была моей. Мне ближе жизнь, в которой можно работать хорошо и спокойно. Мне ближе среда, где уважение вызывают качество, надёжность, предсказуемость и нормальный человеческий масштаб. Мне ближе общество, где успеху не обязательно сверкать, чтобы его заметили. В этом нет аскетизма и нет запрета на радость. Здесь люди тоже любят комфорт, хорошие вещи, красивую жизнь, отпуск, дом, путешествия, карьеру. Просто всё это гораздо реже превращается в агрессивную витрину.
Наверное, поэтому Австрия стала для меня такой важной страной. Она дала мне не только бытовую безопасность, порядок улиц или рабочие привычки. Она дала мне другое представление о том, как может выглядеть достойная жизнь без лишнего крика, постоянного соревнования в статусах, без этой навязчивой необходимости производить впечатление каждую минуту. Мне нравится, что здесь успех может быть тихим, взрослым и собранным. И, возможно, именно в этом я впервые почувствовал, что новая страна способна оказаться ближе собственной старой среды — не по паспорту, а по внутреннему устройству жизни.
