Роберт Музиль остался в истории как один из самых точных и проницательных писателей, связанных с темой кризиса европейской цивилизации начала XX века. Он сумел показать, как внешне благополучный, образованный и рациональный мир постепенно теряет внутреннюю опору, запутывается в идеях, тонет в бюрократии, самодовольстве и пустых словах и в итоге подходит к исторической катастрофе почти незаметно для самого себя. Его тексты ценят за редкое сочетание интеллектуальной глубины, психологической точности и внимательного взгляда на человека эпохи, живущего среди больших идей, но всё хуже понимающего, во что верить и на что опереться. Именно поэтому Музиль важен и сегодня: он помогает увидеть, как ломаются целые миры — сначала в языке, в привычках, в мышлении, а уже потом в политике и истории.

Роберт Музиль

Ро́берт Му́зиль (нем. Robert Musil; 6 ноября 1880, Клагенфурт — 15 апреля 1942, Женева) — австрийский писатель-модернист, драматург и эссеист. Автор романов «Человек без свойств» (оставшегося незаконченным) и «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса», циклов рассказов «Соединения» и «Три женщины», прозаического сборника «Прижизненное наследие», драмы «Мечтатели» и комической пьесы «Винценц и подруга значительных мужей», а также многочисленных эссе, речей, театральных и литературно-критических статей.

Биография

Роберт Музиль родился 6 ноября 1880 года в Санкт-Рупрехте под Клагенфуртом. Он был единственным сыном инженера и университетского профессора Альфреда Музиля и его жены Гермины. Семья Музилей происходила из моравского Рихтаржова, а семья матери, дочери железнодорожного пионера Франца Ксавера Бергауэра, — из Южной Богемии.

В 1881 году, через год после рождения Роберта, семья переехала в Комотау в Богемии, где отец стал директором Императорско-королевской профессиональной школы машиностроения с учебными мастерскими. После новой смены места работы Альфреда Музиля семья с 1882 года жила в Штайре в Верхней Австрии, где Роберт посещал народную школу и первый класс гимназии.

В родительском доме бывал семейный друг Генрих Райтер, регулярно присутствовавший и во время поездок семьи; его отношения с матерью Роберта оставались не до конца ясными. Исследователи полагают, что эта смущавшая мальчика семейная ситуация могла стать одной из причин неустойчивости его гендерной самоидентификации.

В 1891 году отец стал доцентом Немецкой технической высшей школы в Брюнне. Семья переехала в Брюнн, где Роберт поступил в реальное училище, то есть учебное заведение с практическим и естественнонаучным уклоном. В первом полугодии 1891 года он пропускал занятия из-за «нервной и мозговой болезни», предположительно менингита. С 1892 по 1894 год Музиль учился в военной школе в Айзенштадте, а с 1894 по 1897 год — в военной высшей школе в Мериш-Вайскирхене, поскольку готовился стать офицером.

Именно в этом кадетском заведении он пережил те впечатления и опыт, который позднее переработал в «Душевных смутах воспитанника Тёрлеса». Его последним учебным заведением стала Императорская и королевская техническая военная академия в Вене, где он начал подготовку артиллерийского офицера. Однако уже через четверть года, при поддержке отца, Музиль отказался от офицерской карьеры и в 1898 году начал изучать машиностроение в Немецкой технической высшей школе в Брюнне, где его отец в то время был ректором.

Несмотря на большой объём естественнонаучных занятий и постоянные экзамены, Музиль находил время для участия в различных клубах и объединениях. На его умственную ориентацию в это время особенно влияли, помимо Фридриха Ницше, Ральф Уолдо Эмерсон и Морис Метерлинк. 18 июля 1901 года Роберт Музиль сдал второй экзамен по инженерии с общей оценкой «очень способный».

От рубежа веков до конца Первой мировой войны в 1918 году

Судя по его собственным записям, сексуальная жизнь Музиля на рубеже веков в значительной степени была связана с отношениями с проституткой, которые он отчасти воспринимал как форму экспериментального самонаблюдения. В то же время он пережил сильную влюблённость в пианистку и страстную альпинистку Валери Хильперт, и эта влюблённость приобрела почти мистические черты. Заболев сифилисом, Музиль с марта 1902 года в течение полутора лет проходил лечение ртутной мазью.

В это же время начались его многолетние отношения с Герминой Диц, служащей в суконной лавке, ставшей прообразом Тонки в одноимённой новелле 1923 года. Выкидыш Гермины, спровоцированный сифилисом, в 1906 году и её смерть в 1907 году, возможно, были связаны с заражением от самого Музиля.

После годичной добровольной военной службы он вновь пересмотрел свои интеллектуальные и профессиональные интересы. По рекомендации отца Музиль начал стажировку в качестве научного сотрудника в Технической высшей школе Штутгарта у исследователя паровых котлов Карла фон Баха. Именно тогда его всё сильнее стали занимать психология и философия.

Чтобы иметь возможность изучать эти дисциплины в университете, в 1902 году Музилю пришлось дополнительно сдавать экзамен на аттестат зрелости и для этого навёрстывать древние языки — греческий и латынь. Для продолжения учёбы он отправился в Берлин, где его привлекали научная жизнь, литература и театр и где благодаря Карлу Штумпфу возник новый центр экспериментальной психологии. О Музиле писали, что едва ли какой-либо другой автор его поколения, разве что, возможно, Герман Брох, обладал столь широкими знаниями; ни в чьём творчестве не настаивали так упорно на единстве гуманитарного и естественнонаучного знания.

Особую роль сыграло для него чтение Эрнста Маха, для которого физика и психология были взаимосвязаны; как один из предшественников гештальтпсихологии Мах, наряду со Штумпфом, имел для Музиля большое значение. Среди его товарищей по учёбе были и будущие сооснователи гештальттеории Курт Коффка и Вольфганг Кёлер. Музиля особенно интересовал феномен инверсии в двусмысленных изображениях — таких, как куб Неккера.

В его первом романе «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса» (Die Verwirrungen des Zöglings Törleß), вышедшем в 1906 году, мотив инверсии уже проявляется в разных формах. После того как несколько издательств отказались принять рукопись, Музиль почти наудачу обратился к критику Альфреду Керру. Тот не только помог ему на последнем этапе редактирования, но и после выхода книги написал о ней статью, которая обеспечила дебюту блестящий старт. Тогда же Музиль привлёк на свою сторону Франца Блея, сыгравшего роль литературного посредника модернизма и открывшего ему двери многих издательств.

Параллельно с работой над «Тёрлесом» Музиль создал названный впоследствии его именем цветовой волчок. В 1908 году он защитил у Карла Штумпфа диссертацию Beitrag zur Beurteilung der Lehren Machs. Работа получила подтверждённую на итоговом экзамене Алоисом Рилем оценку laudabile (лат. «достойный похвалы»). Предложение занять место ассистента по экспериментальной психологии в Граце с перспективой последующей хабилитации Музиль отклонил, решив посвятить себя литературе.

Повестью «Зачарованный дом» (Das verzauberte Haus) 1908 года и сборником новелл Vereinigungen 1911 года он не смог повторить успех «Тёрлеса» и позднее сам уже не видел убедительного соотношения между затраченными усилиями и результатом. В 1910 году Музиль переехал в Вену и занял должность библиотекаря в Венской технической высшей школе, но эта работа со временем стала его тяготить, и после больничных и лечебных поездок он её оставил.

15 апреля 1911 года Музиль женился на Марте Марковальди, урождённой Хайман. До начала войны в августе 1914 года он сотрудничал с несколькими газетами, с февраля 1914 года работал в редакции журнала Neue Rundschau издателя Самуэля Фишера, где была опубликована его резкая критика книги Вальтера Ратенау Mechanik des Geistes. Музиль занимался поддержкой молодых литераторов и завязал множество контактов с представителями экспрессионистской сцены. В частности, ему пришлось иметь дело с Францем Кафкой, который предлагал журналу к печати свою повесть «Превращение» (нем. Die Verwandlung), но отозвал её, поскольку издательство требовало сокращений.

В сентябре того же года Neue Rundschau, наряду с другими текстами, напечатал воодушевлённую войной статью Музиля Europäertum, Krieg, Deutschtum, отрицавшую те эстетические ценности, которые он отстаивал ранее.

Первую мировую войну Музиль прошёл как офицер запаса и завершил её в звании капитана ландштурма, получив несколько наград. Он служил сначала на Доломитовом фронте, затем на Изонцском. 22 сентября 1915 года под Тренто его едва не задел стальной дротик, сброшенный итальянским самолётом. Этот пограничный опыт он позднее описал в центральной сцене рассказа «Чёрный дрозд» (Die Amsel).

В апреле 1916 года, после тяжёлой болезни, Музиля отстранили от службы на передовой, и он возглавил редакцию Tiroler Soldaten-Zeitung в Больцано. По повелению императора Карла I 22 октября 1917 года отец Музиля, Императорско-королевский придворный советник и ординарный профессор теоретического машиностроения и машиноведения Немецкой Франц-Иосифовской технической высшей школы в Брюнне, был возведён в наследственное австрийское дворянство; тем самым и сам Музиль получил право пользоваться этим титулом. Наименование «Эдлер фон Музиль» и герб были пожалованы в венском дипломе от 5 февраля 1918 года.

В 1918 году Музиль отвечал за газету Heimat, ещё одно военное пропагандистское издание Императорско-королевского военного пресс-бюро в Вене. И после окончания войны он ещё некоторое время оставался на этой службе — уже в целях ликвидации учреждения. Карл Корино подчёркивает, что знание канцелярских документов военного министерства оказалось Музилю очень полезным для последующего изображения Какании в «Человеке без свойств» — прежде всего для понимания подоплёки войны, а также общественного и хозяйственного переплетения связей в этой империи.

В центре эпохи: Берлин и Вена до 1938 года

После Первой мировой войны привычный достаток, которым Музиль жил в течение первых четырёх десятилетий своей жизни, исчез. Состояние его родителей и жены Марты было уничтожено военной и послевоенной инфляцией, а доход, который он продолжал получать до декабря 1922 года, пока ещё числился при военном министерстве, уже не мог обеспечить прежний уровень жизни.

Многократные переезды по Вене в это время, а также временные пребывания в учреждении, которое Евгения Шварцвальд содержала для нуждающихся художников и интеллектуалов, обозначили социальное падение, переживавшееся Музилем как унизительное. 

В марте 1919 года Музиль в Neue Rundschau высказался в пользу широко распространённого в послевоенной Австрии требования присоединения к Германии, утверждая, что самостоятельная австрийская культура — всего лишь легенда.

Дополнительный заработок он получал прежде всего как театральный критик в газетах. В 1920 году он завершил задуманную ещё за 10 лет до этого пьесу Die Schwärmer, но нашёл для неё издателя только через год. Это произведение, которое критики называли «пьесой для чтения», впервые было поставлено в Берлине лишь в 1929 году, в сильно сокращённом виде и вопреки воле автора. Почти противоположной оказалась судьба фарса Vincenz und die Freundin bedeutender Männer, написанного как своего рода контрапункт к Die Schwärmer: работа над ним шла быстро, и уже в конце 1923 года пьесу с успехом поставили ещё до выхода печатного текста.

Творчество Музиля вновь стало привлекать больше общественного внимания. В феврале 1924 года вышел сборник новелл Drei Frauen, объединивший три ранее опубликованных текста о женских фигурах с автобиографической подкладкой — Grigia, Die Portugiesin и Tonka. Этот сборник исследователи называют сравнительно «удивительно доступным». Хотя и здесь проза Музиля «пронизывается плотной сетью перекликающихся сравнений и образов», это изобилие не разрушает повествование. Напротив, образный и сюжетный уровни в Drei Frauen соединяются здесь с такой полнотой, какой в его творчестве больше уже не будет.

Почти одновременно с этими публикациями Музиль был отмечен двумя премиями: Клейстовской премией, присуждённой ему Альфредом Дёблином и разделённой с Вильгельмом Леманом в октябре 1923 года, и Венской художественной премией, вручённой ему совместно с другими лауреатами в мае 1924 года. В ноябре 1923 года Музиля избрали заместителем председателя Союза немецких писателей в Австрии.

Связь с издательством Эрнста Ровольта, с которым он договорился о ежемесячном авансе на работу над большим романом, на некоторое время лучше обеспечила его существование материально. Однако Музиль раз за разом серьёзно срывал обещанные сроки. Изначально роман, пока ещё под названием Die Zwillingsschwester, должен был выйти уже осенью 1925 года. Важными причинами задержки, вероятно, стали смерти в семье, проблемы со здоровьем после операции на желчном пузыре в 1926 году и частые писательские блоки, преодолеть которые удавалось лишь с психотерапевтической помощью.

Отношения с издателем становились драматичными не только с точки зрения самого Музиля. Как вспоминал позднее Эрнст Ровольт, Музиль всегда производил на него сильное впечатление и снова побуждал поддерживать себя, хотя на оговорённые авансы никогда не укладывался. Поскольку Музиль вполне убедительно грозил застрелиться, Ровольт всякий раз уступал. Когда последствия мирового экономического кризиса ударили и по немецкому издательскому делу, а Музиль всё ещё не представил книги в нужном объёме, выплаты Ровольта на время вовсе прекратились. Даже премиальных денег по присуждённой Музилю в 1929 году премии имени Герхарта Гауптмана ему пришлось ждать. Попытки сменить издателя также провалились. Он оставался зависим от Ровольта.

Название «Человека без свойств» (нем. Der Mann ohne Eigenschaften) Музиль впервые представил публике в 1927 году на чтении фрагментов. В начале 1929 года он приступил к чистовому переписыванию первого тома, однако до выхода книги должно было пройти ещё почти 2 года. 22 декабря 1930 года вышел Der Mann ohne Eigenschaften, том I. Пока Музиль в следующие 2 года работал над продолжением, экзистенциальный кризис издательства Ровольта обернулся для него потерей доходов. Снова не уложившись в собственный график, он всё же считал себя вынужденным из-за тяжёлого положения издателя хотя бы первую часть второго тома закончить к сроку, объявленному издательством. Его личную нужду в это время смягчало общество поддержки Музиля, основанное частными меценатами, среди которых был Курт Глазер.

Венские годы до «аншлюса» (1933–1938)

Первые месяцы национал-социалистического режима Музиль и его жена Марта, еврейка по происхождению, пережили в берлинском пансионе Stern на Курфюрстендамм. Альфред Керр, покровитель Музиля на протяжении более чем 25 лет, которого Йозеф Геббельс давно объявил одним из главных политических врагов, 15 февраля 1933 года бежал из Берлина, спасаясь от преследования.

На следующий день здание издательства Ровольта подверглось «зачистке» со стороны отряда СА, избавлявшегося от нежелательной литературы. Поскольку берлинское Общество Музиля тоже распалось, супруги в мае 1933 года уехали в Карлсбад, где писатель проходил лечение из-за печёночно-желчной недостаточности, а затем вернулись в Вену. Приглашение Клауса Манна участвовать своими текстами в антифашистском эмигрантском журнале Die Sammlung Музиль сначала откладывал, а потом решительно отклонил — вероятно, чтобы не отрезать себе возможность распространения собственных книг в нацистской Германии, где они тогда ещё не были прямо запрещены.

После убийства Энгельберта Дольфуса во время июльского путча 1934 года, совершённого национал-социалистами, австрийский корпоративный режим, с 1933 года опиравшийся на Отечественный фронт, был продолжен под руководством Курта Шушнига.

Музиль, по большей части избегавший прямой политической активности, в декабре 1934 года в юбилейной речи к 20-летию Союза немецких писателей Австрии с одной стороны жаловался на государственную поддержку литературы «по законам минимальной человеческой восприимчивости», а с другой — на жалкое положение, в котором находилась «дюжина настоящих поэтов». Личным фоном этих слов, вероятно, были стыд и усилия, которые стоили супругам Музиль после возвращения попытки найти в Вене сторонников для нового Общества Музиля, способного обеспечить их существование. В этой речи, озаглавленной Der Dichter in dieser Zeit, он говорил также о двойственной природе человека — коллективной и индивидуальной — и о её исторически специфических формах.

Современный человек, говорил Музиль в другой части этой же речи, оказывается несамостоятельным и лишь в соединении с другими приобретает устойчивость. Это, по мнению Музиля, показывает национал-социалистический переворот в Германии, разделивший страну на бурных победителей с одной стороны и растерянных, испуганных трусов с другой, хотя отдельный человек вовсе не обречён навсегда оставаться ни тем, ни другим. Корино считает, что именно это выступление, вероятно, стало решающим обстоятельством, из-за которого Музиля пригласили выступить и на Международном конгрессе писателей в защиту культуры, состоявшемся в Париже в июне 1935 года.

Однако ожиданиям организаторов и приглашённых из 28 стран участников, большинство из которых склонялось к новой советской культурной модели и идее народного фронта, выступление Музиля не соответствовало. Он вновь подчёркивал нарастающий дух коллективизма, но отвергал любое подчинение сферы культуры политике — со стороны ли государства, класса, нации, расы или христианства.

Культура, подчёркивал Музиль, «наднациональна» и «надвременна», но не является просто наследием, которое можно передавать из рук в руки; то, что пришло из другой эпохи и из другого места, в творческом человеке рождается заново.  

Преимущественно положительного отклика на это выступление Музиль не мог ожидать ни в Париже, ни у себя дома в Вене, поскольку в политически накалённую эпоху он нигде никому не примкнул. К тому же удерживавшие его замыслы продолжения романа всё сильнее грозили ему забвением в литературной общественности. Некоторую физическую форму, столь важную для человека с угрозой повышенного давления, Музиль пытался поддерживать регулярным плаванием в венском Dianabad.

В мае 1936 года там у него случился инсульт, после которого его образ жизни пришлось во многом ограничить. 

Изгнанник в Швейцарии 

Пока Музиль ещё работал над корректурой 20 новых глав для второго раздела второго тома «Человека без свойств», положение супругов в Вене после аншлюса Австрии национал-социалистической Германией в марте 1938 года стало невыносимым. Готфрид Берман Фишер, который годом ранее приобрёл у Ровольта права на полное собрание сочинений Музиля, успел вовремя уехать за границу; для самого Музиля в Австрии уже не оставалось никаких возможностей, тем более что его Nachlaß zu Lebzeiten был к тому времени уже запрещён. Поиск подходящей страны для эмиграции оказался трудным. Лишённые дома и всякой перспективы, Роберт и Марта Музиль в августе 1938 года отправились в швейцарское изгнание: сначала в Вульперу, затем в Цюрих, а потом в Шен-Бужри неподалёку от Женевы.

Жили они в условиях, которые воспринимались ими как почти катастрофические, и Музиль, по словам современников, боролся с этим «потоком просительных писем друзьям, покровителям, благотворительным организациям и возможным помощникам по всему миру». Поддержку они нашли у женевского пастора Робера Лежёна, а также у швейцарской организации помощи немецким учёным.

15 апреля 1942 года Роберт Музиль умер в Женеве на улице Шемен-де-Клошетт, 1, от ишемического инсульта — инфаркта мозга. Его вдова Марта хранила посмертную маску и урну до июля 1946 года в своей женевской квартире, а перед отъездом к дочери в Филадельфию развеяла прах у подножия горы Салев, на краю двух заросших садов.

Значение и восприятие

Роберт Музиль известен прежде всего как автор двух романов — Die Verwirrungen des Zöglings Törleß и Der Mann ohne Eigenschaften. После успеха первого в 1906 году, положившего начало его существованию как писателя, с новыми крупными достижениями среди широкой публики ему было уже трудно.

До появления его главного произведения прошло почти четверть века; всё это время Музиль в основном выступал как литературный критик, автор газетных статей и драматург и не пользовался в литературной жизни особым вниманием. После Первой мировой войны, пережитой им как биографический и мировоззренческий рубеж, его главные литературные силы всё больше уходили на разработку «Человека без свойств», всё разраставшегося по объёму и замыслу. Живя на регулярные авансы издателя Эрнста Ровольта под этот роман, Музиль постепенно отказался от журналистики как от тягостного способа зарабатывать на хлеб. Лишь отдельными публикациями, продиктованными в том числе и нехваткой средств, он время от времени напоминал о себе литературной публике.

После выхода первого тома в 1930 году «Человек без свойств» был высоко оценён критикой, но у широкой читательской аудитории оказался менее востребован, чем когда-то «Тёрлес», и даже поддержка таких фигур, как Томас Манн, не могла этого изменить. Работа над продолжением всё сильнее осложнялась финансовыми и организационными трудностями, из-за чего ожидания заинтересованных читателей всё время откладывались.

Сам проект романа всё глубже уходил в разработку. Музиль накапливал в набросках, планах, вариантах и корректурных правках целую систему заметок, которая в его архиве составила около 6 000 страниц, и при этом производство действительно готовых к печати текстов шло всё медленнее.

В последние годы жизни, несмотря на непрерывную работу над «Человеком без свойств», Музиль уже ничего не публиковал и в швейцарском изгнании оказался забытым; он воздерживался и от политических выступлений — возможно, стремясь не выглядеть в глазах властей политическим эмигрантом, а лишь человеком, временно находящимся за границей ради работы.

Клаус Аман, однако, считает поведение Музиля лишь внешне неполитическим и видит его политический смысл именно в этом отказе: Музиль как личность последовательно отвергал ситуативные, произвольные и инструментальные притязания политики — ради произведения, темой которого является эпоха, движущаяся к войне, а сердцевиной — защита отдельного человека, автономного, мыслящего и чувствующего. В 1938 году, уже из швейцарского изгнания, Музиль писал редактору издательства Берман-Фишера Виктору Цукеркандлю: «И сейчас я не могу думать иначе: да, Германия в дыму и, быть может, скоро в огне, а с нею и весь мир; но что я могу спасти и сохранить в сознании других, если не то произведение, хозяином и слугой которого я являюсь?»

Новый интерес к творчеству Музиля возник в 1950-е годы, после того как Марта Музиль и Адольф Фризе разобрали его литературное наследие. Фризе подготовил новое издание романного фрагмента и тем самым сыграл решающую роль в его повторном открытии. Уже в литературном приложении к Times от 28 октября 1949 года Музиля называли «самым значительным романистом, пишущим по-немецки в этой половине столетия» и в то же время «наименее известным писателем эпохи».

Сегодня его первый роман считается одним из величайших произведений модернизма и как «престижный объект литературоведения» остаётся предметом интенсивных исследований. В 1965 году Фолькер Шлёндорф экранизировал произведение Музиля под названием «Молодой Тёрлесс» (Der junge Törless). Фильм наполнил материал Музиля вопросами о немецкой вине в эпоху национал-социализма и стал одним из первых крупных успехов Нового немецкого кино. После этого и сам «Тёрлес» долгое время оставался частым произведением школьной программы.

В более узком кругу немецкоязычной литературы его времени Музиля нередко ставят в один ряд с Германом Брохом, Францем Кафкой, Томасом Манном, Элиасом Канетти и другими авторами, чья энергия письма, как и у него, нередко питалась опытом распада — одновременно глубоко личным и исторически эпохальным.

Карл Корино, столь же скрупулёзный, сколь и склонный к интерпретации биограф Музиля, подводит итог его творчеству и личности так: «Центральная идея его творчества, а именно идея “точности и души”, в наше время, когда лёгкое фантазирование и логика исследования всё больше расходятся, нисколько не утратила своей силы». А подлинная сила и достоинство «Человека без свойств», продолжает он, ссылаясь на Иньяцио Силоне, заключаются в личности самого автора Роберта Музиля, «который, борясь со своей утопией, покоится в этом произведении как заживо погребённый».

Исследования

В 1970 году Мария-Луиза Рот основала при Саарландском университете постоянный центр исследований Роберта Музиля, сегодняшнюю «Рабочую группу по австрийской литературе и культуре / исследованиям Роберта Музиля». В 1974 году она основала в Вене Международное общество Роберта Музиля, покровителем которого стал тогдашний федеральный канцлер Австрии Бруно Крайский. По его собственным словам, после нескольких месяцев заключения в гестапо он взял с собой в шведское изгнание только одну книгу — потрёпанный бумажный экземпляр «Человека без свойств». 

Места памяти

В доме, где родился писатель, работает Литературный музей Роберта Музиля в Клагенфурте. Кроме того, в доме по адресу Разумовскигассе, 20 в венском районе Ландштрассе открыт мемориальный кабинет Роберта Музиля. Мемориальные доски и памятные камни установлены в Клагенфурте, берлинском Шарлоттенбурге, Брюнне и Женеве.