В западных странах всё больше людей выбирают цифровые решения, чтобы не подвергать себя стрессу «настоящего» человеческого общения. Не попадаем ли мы в ловушку, которую для нас расставили технологические миллиардеры? Анализ Кристофа Хофингера.
Когда на Рождество мы приехали навестить бабушку и дедушку на западе США, то были немало удивлены: каждые несколько минут нам встречалось такси, в котором сидели пассажиры, но кресло водителя оставалось пустым. Смешанное чувство восхищения и скепсиса сопровождало этот первый взгляд на наше технологическое будущее.
Лишь позднее мне пришло в голову, что беспилотные такси, возможно, предвещают и наше социальное будущее. После поездки с одним довольно проблемным водителем мы решили посмотреть цены у компании Waymo, полагая, что беспилотное такси должно стоить дешевле. Ошибка: жители Лос-Анджелеса и Сан-Франциско платят за такси без водителя больше.
Каким бы удивительным поначалу ни казался этот «тариф без человека», при ближайшем рассмотрении он отлично вписывается в более широкий тренд. Всё большему числу людей неприятны реальные встречи с другими — прежде всего с незнакомыми, — и поэтому они переходят на цифровые альтернативы. По всей видимости, в моделях социального взаимодействия назревают серьёзные перемены, которые могут иметь далеко идущие последствия для общества, экономики и демократии.
Меньше сексуального опыта
Аналог беспилотного такси в личной жизни — любовь без партнёра. Молодые люди в США и Европе заметно реже, чем прежние поколения, куда-то выходят, реже ходят на свидания и реже занимаются сексом. До 2020 года сексуальный опыт к 18 годам имели 6 из 10 молодых людей, теперь таких лишь 4 из 10.
И здесь многие тоже уходят в цифровой мир. Но безупречно сконструированный образ себя в социальных сетях часто требует высокой цены. Так называемые looksmaxxer — в вольном переводе «максимизаторы внешности» — вроде Clavicular с его полумиллионом подписчиков показывают в Instagram роскошное тело, созданное ценой абсурдных лишений. Но зачем? В разговоре с New York Times Clavicular, который недавно оказался в больнице с подозрением на передозировку, заявил — одновременно хвастливо и робко, — что знать о своей возможности заняться сексом с женщиной, возможно, лучше, чем получить настоящий опыт.
Мы, вероятно, подходим к сути происходящих перемен. Собственный мир — будь то поездки на такси или свидания — остаётся предсказуемым и почти лишённым риска, если устраивать его без такого возмущающего фактора, как другой человек. Напротив, необходимость сталкиваться с чужими ошибками и требованиями, с физическим присутствием другого и прежде всего с его непредсказуемостью вызывает стресс.
Общество других людей всегда поначалу требовало эмоциональных усилий и порой даже было обременительным — особенно в новых, непривычных ситуациях. После начала учёбы в университете мне понадобилось 2 года, чтобы хоть немного освоиться в незнакомой социальной среде. В первые месяцы ходить на переполненные лекции, окружённым незнакомыми людьми, было для меня крайне неприятно, но альтернативы просто не существовало. Лишь гораздо позже я стал с удовольствием ходить в университет и вообще бывать среди людей. За десятилетия жизнь успешно отучила меня от социальных страхов юности.
Возможность избежать общения
Сегодня студенты часто могут избежать социального стресса: следить за лекциями из дома и общаться с преподавателями по электронной почте или через платформы вроде Moodle. Профессора в США рассказывают, что студентам всё труднее обсуждать с ними что-либо лично. Многие перед отправкой редактируют свои письма с помощью искусственного интеллекта. В личном разговоре с преподавателем такой возможности нет, и многие избегают беседы из страха неправильно сформулировать мысль или просто не найти нужных слов в момент разговора.
Это похоже на навигатор, из-за которого мы утратили способность ориентироваться в незнакомой местности и теперь почти беспомощны за рулём без его подсказок. Только в этом случае коллективная утрата навыка сравнительно безобидна. А вот способность вести диалог с живым собеседником всё же хотелось бы сохранить.
Разумеется, далеко не каждый профессор приятен в личном общении. И, конечно, существуют вполне понятные и веские причины отказаться от свиданий, секса или рождения детей. То, что поколения Z и Alpha подходят к этому осознаннее и не повторяют автоматически то, что прежде делали почти все, вполне можно считать прогрессом.
Последствия ухода в цифровой мир
Но чем бы это ни было — признаком новой осознанности или растущего страха перед непредсказуемостью непосредственного человеческого контакта, — уход в цифровой мир может повлечь заметные демографические последствия. К уже известным причинам снижения рождаемости — недостаточному равноправию, нехватке детских садов, множественным кризисам и экономической неуверенности — из-за сокращения личных контактов добавляется ещё одна, потенциально очень существенная.
Вполне возможно, что из-за совокупности этих факторов коэффициент рождаемости в Австрии, который уже опустился до исторического минимума примерно в 1,3 ребёнка на женщину, уже в следующем десятилетии упадёт ниже 1,0. Во всяком случае, при любых долгосрочных прогнозах — от рынка труда, армии и гражданской службы до пенсионной системы — нам стоило бы учитывать подобные «южнокорейские сценарии». Как подчёркивает демограф Вольфганг Луц, сами по себе они ещё не обязательно означают экономическую катастрофу.
Однако то, что люди всё чаще проводят свою жизнь в одиночестве перед экраном смартфона, совершенно точно окажется выгодным для Meta, OpenAI, Google и других технологических концернов. Эта тенденция приносит им стремительно растущие объёмы данных и рекламные доходы. А современным автократам изолированный человек, который встречается со всё меньшим числом людей, вручает десятки тысяч цифровых сведений о себе — их можно анализировать с помощью искусственного интеллекта и превращать в персонализированные кампании воздействия. Дистопия? Возможно. Но ирония в том, что на эту проблему в заслуживающем внимания разговоре с Берни Сандерсом указывает именно искусственный интеллект Claude.
Уход в цифровой мир вредит не только демократическому сообществу, но и психическому здоровью отдельного человека. Смартфон, конечно, помогает оставаться на связи с другими, однако многочисленные исследования показывают: после определённого порога ежедневного использования самочувствие заметно ухудшается. В опросе, который мы в прошлом году проводили для Caritas, треть респондентов младше 25 лет указали, что одиночество ухудшает качество их жизни.
Что мы можем сделать сейчас, чтобы не превратиться в одинаковых и одиноких людей из футуристического и отчасти пророческого мультфильма Pixar «ВАЛЛ·И»?
Нам необходимо сохранять пространства и время без смартфонов. В этом смысле хорошо, что австрийские школьники теперь сдают телефоны при входе в школу. Но цифровые паузы нужны людям всех возрастов — в университетских аудиториях, на рабочих местах, в ресторанах и кафе, в отпуске, на встречах с друзьями. Для этого нужны инициаторы встреч, которые осмелятся такое предложить, и люди, готовые согласиться. Чем раньше и последовательнее мы начнём защищать подобные аналоговые пространства, тем дольше не будем настолько зависимы от цифровых инструментов, что уже не сумеем обходиться без них хотя бы несколько часов в неделю.
Кроме того, нам необходимо защищать учреждения и сообщества, которые делают возможным личное общение: спортивные клубы, НКО, добровольные пожарные команды, музыкальные коллективы, хоры, различные заведения. В Австрии особенно много таких ресурсов для борьбы с одиночеством — пока ещё много. А в городах нужно создавать больше общественных пространств, где люди чувствуют себя комфортно и могут встречаться и общаться.
И нам необходимо последовательно регулировать деятельность цифровых корпораций и привлекать их к ответственности — от защиты данных до воздействия на психическое здоровье пользователей.
Цифровой мир пришёл навсегда. И никто не хочет возвращаться во времена, когда разговор с бабушкой по телефону стоил так дорого, что можно было позволить себе лишь несколько минут, — при условии, что общая телефонная линия, которой пользовались четыре абонента, в этот момент была свободна.
Но сейчас перед нами как перед обществом стоит задача сохранить и укрепить места человеческого присутствия за пределами цифрового пространства. Чтобы мы как вид сохранили способность и желание подвергать себя стрессу «настоящих» отношений с другими людьми. Потому что сохранить управление собственной жизнью в целом мы сможем лишь тогда, когда снова и снова будем решаться на непосредственный контакт с другими — непредсказуемый и потому никогда не поддающийся полному контролю.
Это перевод новостной статьи австрийского издания. Источник: derstandard.at
