За 9 лет жизни в Австрии у нас с Юлей было достаточно много трудностей. Случались периоды, когда не хватало денег, возникали проблемы с работой, было непонятно, что делать с визами и документами. Иногда раздражает необходимость постоянно учить немецкий язык, иногда не хватает прежнего статуса или удобств, которыми раньше располагал. Бывают моменты, когда что-то не получается и невольно задумываешься, почему даже спустя столько лет приходится преодолевать очередные сложности. Но стоит мне представить, что мы можем переехать обратно в Россию, как все эти проблемы становятся совершенно несопоставимыми с тем ужасом, который вызывает сама мысль о возвращении. Я задумался, а почему так?
Анализируя своё существование в России и мою жизнь сегодня, я ассоциирую возвращение на родину с погружением в мир постоянного хамства, агрессии, грязи и бесправия, причём грязи в самом буквальном смысле этого слова. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как в России приходилось постоянно всё мыть. Ты ездишь на автомобиле, но всё равно приносишь домой грязь, нужно мыть обувь, одежду, машину, окна, балкон, какие-то вещи, всё время что-то оттирать, очищать, приводить в порядок. И сколько бы ты ни убирался, грязь появляется снова, буквально тонешь в ней.
Но гораздо страшнее для меня всегда были люди, с которыми приходилось сталкиваться в повседневной жизни — агрессия в магазинах, общественном транспорте, на дорогах, в самых обычных бытовых ситуациях. Ты постоянно оглядываешься, пытаешься заранее понять, откуда может прилететь очередная неприятность, где придётся защищаться, а где, возможно, лучше первым ответить максимально по хамски, чтобы тебя оставили в покое. И на это уходят твои силы и жизнь!

У меня было постоянно какое-то бесконечное внутреннее напряжение, от которого иногда просто хочется умереть прямо здесь и сейчас, лишь бы больше ничего не происходило. Постепенно пропадает желание общаться с окружающими. Хочется свести любые контакты к минимуму, закрыться в собственной квартире или машине, включить музыку погромче и быть одному, чтобы никто тебя не трогал.
И таких моментов родина дарит с лихвой! До сих пор с содроганием вспоминаю пересечение российской границы. Казалось бы, ты возвращаешься в собственную страну, но с тобой разговаривают как со скотом. Такое же унизительное отношение можно встретить со стороны полиции, чиновников и вообще любого, кто обладает хоть какой-нибудь властью. Иногда кажется, что человеку достаточно получить минимальные полномочия, чтобы он уже был готов топтаться на твоих костях. Это касается не только общения с государством. Я вспоминаю ощущение совершенного бесправия на работе, в собственной квартире, на своей даче, в машине. Ты находишься в родной стране, но постоянно вынужден доказывать, что у тебя вообще есть какие-то права.
Здесь, в Австрии, когда я сталкиваюсь с очередным ограничением и понимаю, что чего-то пока не могу добиться, я иногда вспоминаю, что живу даже не на своей родине. И тем не менее именно здесь я чувствую себя гораздо более защищённым и спокойным.
В России, по моим воспоминаниям, постоянно приходилось думать, какую бумажку нужно получить, какой телефон иметь под рукой, кому позвонить, если возникнет проблема, и кто вообще сможет тебя защитить. Потому что невозможно бесконечно сопротивляться всем вокруг. На одну бумажку тебе могут предъявить другую, на какое-то решение найдётся следующее, и даже когда ты уверен в своей правоте, это совершенно не означает, что в итоге не потеряешь деньги, время или собственность.
Ты можешь неожиданно узнать, что у тебя накопились огромные долги по налогам, или обнаружить, что где-то уже состоялся суд, о котором ты толком ничего не знал, и тебя чего-то лишили, или прийти на работу и услышать, что у компании нет денег на зарплату. С твоих доходов исправно собирают пенсионные отчисления, но это ещё не означает, что ты когда-нибудь получишь пенсию, на которую рассчитываешь. Даже собственный дом не даёт ощущения спокойствия. В подъезде годами могут не ремонтировать освещение, двери, лифт или канализацию. Ты пытаешься добиться, чтобы нормально работали электричество, вода или интернет, и снова вынужден с кем-то спорить, писать заявления, искать способы заставить людей выполнить их обязанности.

За 9 лет жизни в Австрии у нас ни разу не отключали электричество. Ни разу! Интернет тоже ни разу не переставал работать из-за каких-то аварий или перебоев с обслуживанием. Не отключалась и вода. Я уже с трудом могу представить себе ситуацию, когда открываешь кран, а воды нет, или когда в квартире внезапно пропадает электричество. И ведь за эти годы мы даже пережили небольшое наводнение в Вене и коронавирус в Линце. Но всё же ощущали себя здесь куда спокойнее, чем на родине.
Но безопасность для меня — это намного более широкое понятие, чем работающие коммунальные службы или возможность защитить свои права. В Австрии я ощущаю спокойствие даже среди незнакомых мне людей — в магазине, ресторане, баре, клубе, на улице. Я не боюсь полицейского, прохожего, случайного посетителя заведения или человека, который выпил лишнего. Мне кажется, что подавляющее большинство пьяных людей, которых я встречаю здесь, значительно менее агрессивны, чем некоторые совершенно трезвые люди, попадавшиеся мне в России. Причём речь не только о мужчинах. В России агрессию можно было встретить со стороны женщин, пожилых людей, практически кого угодно. А здесь я часто вижу пожилых людей, которые выглядят довольными жизнью, весёлыми, общительными, интересующимися происходящим вокруг. Возможно, некоторые из них одиноки, возможно, у них тоже хватает проблем. Я не знаю и не собираюсь это проверять. Для меня гораздо важнее, что передо мной человек, который не пышет ненавистью и злостью и от которого я не ожидаю, что он вдруг начнёт оскорблять меня или попытается ударить палкой либо сумкой. Даже собаки и дети здесь в большинстве случаев ведут себя достаточно спокойно, и рядом с ними я тоже чувствую себя комфортно. Хотя, как бы ужасно это ни прозвучало, когда мне всё-таки приходится сталкиваться с неадекватным поведением ребёнка, нередко это оказываются дети приезжих семей из славянских стран, с Балкан, из Турции или Сирии. Иногда их поведение действительно вызывает у меня дискомфорт и чувство небезопасности. Но подобных случаев всё же немного, и они не меняют моего общего ощущения спокойствия.
Есть и другая причина, по которой мне настолько страшно возвращаться в Россию. Это люди, которых я встречаю здесь, в Австрии, и никогда не увижу там, в России. За эти годы я познакомился с невероятным количеством интересных людей. Кто-то занимается наукой, кто-то — музыкой или искусством, кто-то увлечён медициной или биологией. Они путешествуют, участвуют в международных конференциях, интересуются исследованиями, новыми технологиями, происходящим в других странах. Причём для подобных знакомств совершенно необязательно жить в столице Австрии — Вене. Даже относительно небольшой Линц наполнен такими интересными и талантливыми людьми, которых можно встретить вечером в любом баре. Многие из них знают несколько языков, интересуются последними новостями и научными прорывами. Они открыты миру, или, как говорят по-английски, open-minded. С ними интересно разговаривать, узнавать их взгляды, слушать истории из их жизни, обсуждать совершенно разные вопросы. Мне нравится эта гибкость восприятия, готовность увлекаться чем-то новым и выходить за пределы привычного представления о мире. И я со страхом представляю, как снова оказываюсь в среде, где слушаешь человека и думаешь: господи, какой же бред он несёт! Это какая-то совершенно невероятная чушь, ахинея, которую трудно даже представить. А перед тобой при этом может сидеть генеральный директор крупной компании, успешный предприниматель или профессор университета. За первые 35 лет своей жизни я наслушался такого количества подобного бреда, что иногда до сих пор не могу от него отойти. И особенно страшно вспоминать, с какой уверенностью люди могли произносить совершенно нелепые вещи, гордиться собственным незнанием и совершенно не испытывать желания хоть в чём-то разобраться.

Эта гордость невежеством, которую почему-то принято представлять как свой особый путь, собственное мнение или оригинальный взгляд на мир, всегда вызывала у меня огромное раздражение. Меня пугает сама перспектива снова оказаться в среде, где незнание может считаться достоинством, а нежелание разбираться в происходящем воспринимается как проявление самостоятельности.
Как бы сложно мне ни приходилось в Австрии, здесь я чувствую себя частью большого мира — действительно большого, международного мира, в котором есть США, Китай, Аргентина, Южная Африка, Израиль и огромное количество других стран. Конечно, все они отличаются, у них разные интересы, культура, история, политические системы, но для меня они всё равно существуют в каком-то общем мировом пространстве.
Здесь ты общаешься с людьми из разных стран, узнаёшь, чем они живут, как работают, о чём думают, что исследуют, чего хотят добиться. Мне нравится чувствовать эту связь с огромным миром, который не заканчивается границами одной страны и не обязан смотреть на всё происходящее через одну политическую или национальную идею.
Именно поэтому мне настолько чужда концепция выдуманного «русского мира Путина». Сегодняшняя Россия всё больше представляется мне каким-то отдельным, огороженным колючей проволокой пространством, из которого постоянно исходит агрессия и угроза. Возвращение туда в моём представлении похоже на возвращение в тюрьму, в мир, от которого мне когда-то удалось уйти.
Но, наверное, самое важное изменение, которое я замечаю в себе за эти 9 лет, связано даже не с безопасностью, знакомствами или возможностью путешествовать. Я ощущаю, что здесь развиваюсь. И для меня это принципиально отличается от того, как я жил в России, где значительную часть времени мне приходилось приспосабливаться.

В Австрии я учу языки, получаю новые знания, знакомлюсь с передовыми технологиями и решениями. Мне интересно узнавать, что происходит в продажах, маркетинге, связях с общественностью, психологии, других профессиональных областях. Я общаюсь с людьми со всего мира, знакомлюсь с их опытом, узнаю о новых исследованиях и подходах к работе.
Причём для меня это совершенно не статусная игра. Мне не нужно хвастаться тем, сколько книг я прочитал за неделю, или пытаться произвести впечатление количеством полученной информации. Я помню, насколько популярными бывают подобные разговоры в России, когда люди гордятся скоростью чтения, но даже не задаются вопросом, насколько глубоко можно понять книгу, если читать её в таком темпе.
Мне гораздо интереснее обсудить, что именно человек прочитал, какие мысли у него появились, с чем он согласен, что его удивило, что нового можно узнать из книги, исследования или разговора, какие идеи стоит попробовать применить в собственной жизни или работе. Для меня это совершенно другой уровень общения, который позволяет самому продолжать учиться и развиваться.
А в России значительная часть сил уходила на приспособление. И я говорю не об обычной способности человека адаптироваться к новым условиям, а о необходимости постоянно подстраиваться под токсичную окружающую среду, чтобы избежать проблем. Если ты работаешь в компании, где генеральный директор уверен, что искусственный интеллект — полная ерунда, интернет — полная ерунда, компьютеры — тоже полная ерунда, тебе приходится тратить время и силы на споры, объяснения или попытки доказать очевидное. А иногда гораздо безопаснее просто соглашаться с начальником, даже если прекрасно понимаешь, насколько нелепы его убеждения. И дело далеко не только в технологиях. В подобной среде от тебя часто ждут, что ты будешь демонстрировать полную лояльность руководству, власти, принятым в коллективе взглядам. Если в компании считают, что Навальный — предатель, значит, ты тоже должен так думать. Завтра ты переходишь в другую компанию, где принято относиться к нему совершенно иначе, и можешь внезапно начать любить Навального. Потом — снова Путина. Потом — снова Навального. Неважно, какие убеждения у тебя на самом деле. Главное, чтобы ты умел вовремя приспособиться к тем, от кого зависит твоё положение. И, к сожалению, я слишком часто встречал людей, для которых подобное поведение было совершенно нормальным. Каким ты являешься в действительности, во что веришь, что думаешь, что считаешь правильным — да какая разница? Главное, чтобы ты умел подстроиться под обстоятельства и что-то там для себя заработать.
А мне не плевать.

Мне важно, каким человеком я становлюсь, что я узнаю, чему учусь, как отношусь к окружающим и насколько могу оставаться самим собой. Я не хочу тратить жизнь на постоянный поиск способов защититься от произвола, избежать очередного конфликта или угадать, какое мнение сегодня следует считать правильным. Для меня развитие означает возможность направлять свои силы на то, что действительно интересно, на новые знания, людей, идеи и собственную жизнь. А приспособление в том смысле, в котором я его помню по России, было связано прежде всего с необходимостью постоянно защищать то, что у тебя уже есть. Иногда ты прикладываешь невероятные усилия, чтобы добиться одного: чтобы ничего плохого с тобой сегодня не произошло.
Поэтому Россия, причём не только сегодняшняя Россия Путина, но во многом и та страна, которую я помню по первым 35 годам своей жизни, вызывает у меня настолько тяжёлые чувства. Мне кажется, что именно там проявлялись самые неприятные черты моего характера: агрессивность, раздражительность, желание заранее защищаться, отвечать грубостью на грубость, не доверять окружающим. И это именно те черты, с которыми я стараюсь бороться здесь, в Австрии. Я чувствую, что в этой стране я становлюсь лучше.
Вот почему я так боюсь вернуться в Россию и почему необходимость учить немецкий язык, переживать из-за документов или сталкиваться с очередными сложностями эмиграции по сравнению со всеми негативными моментами, связанными с родиной, кажутся мне такой ерундой. Ведь немецкий относительно всего этого — просто полнейшая фигня!

