Новый ректор венского Института гуманитарных наук Майкл Дэвид-Фокс связал нынешнюю российскую политику с длительными историческими традициями, но предостерёг от представления о неизменном «вечном» авторитарном государстве. Россия проходила через разные формы — Московское княжество, империю, Советский Союз и постсоветский строй. Диктатура сохранялась, однако её жёсткость менялась, а в периоды кризиса возникали возможности для преобразований. Владимир Путин сознательно обращается к консервативному канону XIX века и практикам сталинской эпохи, одновременно опираясь на представления, усвоенные в позднем СССР.
Дэвид-Фокс назвал дезинформацию одним из главных политических продуктов постсоветской России. После распада СССР традиционные партии и идеологии были дискредитированы, поэтому власть искала новые способы легитимации и постепенно стала авторитарной. Историк считает ошибочным прежнее мнение, будто Путиным движут исключительно власть и деньги: полномасштабное вторжение 24 февраля 2022 года показало значение его идеологических убеждений. На его картину мира повлияли позднесоветская массовая культура и националистическая традиция Александра Солженицына, рассматривавшая русских, белорусов и украинцев как единый народ.
Говоря о военных целях, Дэвид-Фокс назвал Путина оппортунистом. В 2022 году российское руководство ожидало быстрого краха украинской государственности, но после провала пересматривало и сокращало заявленные задачи. При этом президент, по мнению историка, уже не может без последствий просто остановить войну. Жёсткая диктатура способна навязать обществу неудовлетворительный результат, однако вопрос в том, сочтёт ли его приемлемым сам Путин после понесённых потерь. Военные возможности России в ближайшей перспективе ограничены, но стремление компенсировать слабость провокациями создаёт риски для восточного фланга НАТО.
Отношение Кремля к Западу Дэвид-Фокс объясняет накопленным чувством унижения и убеждением, что Россию обманули. В первые годы президентства Путин был значительно более ориентирован на сотрудничество и шёл на компромиссы, но после консолидации власти этот этап завершился. Расширение НАТО могло стать удобным оправданием войны, хотя первоначально Москва не выдвигала против него столь жёстких возражений. Готовность общества переносить жертвы поддерживается культом победы во Второй мировой войне, который помог мобилизовать поддержку после аннексии Крыма в 2014 году, но историк сомневается, что обращённая в прошлое идеология сможет бесконечно удерживать молодое поколение.
У нынешней системы, по его оценке, нет ясного механизма преемственности: диктатор не может назвать наследника, не ослабив собственную власть. Этим объясняется страх Кремля перед российской диаспорой, где могут появиться фигуры, способные участвовать в переходном периоде. Одним из возможных будущих вариантов Дэвид-Фокс считает технократическую версию путинизма. Вместе с тем российская история знает короткие периоды после краха прежней системы, когда становились возможны более глубокие перемены.
Украинское общество испытывает усталость, но продолжает сопротивляться, поскольку видит последствия поражения на оккупированных территориях: разрушение населённых пунктов, подавление украинской идентичности и вывоз детей. Перспектива вступления в ЕС и в будущем в НАТО остаётся важной опорой, особенно для молодого поколения. Дэвид-Фокс отметил силу гражданского общества, способного ограничивать решения Владимира Зеленского. Возглавляемый историком институт намерен приглашать в Вену украинских исследователей, чтобы обозначить перспективы, которые иначе остались бы вне поля зрения. Одна из них заключается в том, что крупнейший конфликт в Европе со времён Второй мировой войны затрагивает не только Украину. Если Россия в долгосрочной перспективе одержит своего рода победу, это придаст уверенности автократам во всём мире. Сегодня Украина верит в идеалы Запада, тогда как в самой Европе и США эта вера ослабевает. Возможно, эта война поможет Западу вновь в большей мере обратиться к своим ценностям.
Это перевод новостной статьи австрийского издания. Источник: Der Standard