Альма Малер-Верфель вошла в историю как жена Густава Малера, возлюбленная Оскара Кокошки, супруга Вальтера Гропиуса и Франца Верфеля, однако её биография значительно сложнее привычной легенды о «музе великих мужчин». Она обладала композиторским дарованием, собирала вокруг себя крупнейших художников и писателей эпохи, помогала им работать и спасала близких во время бегства от нацистов. Одновременно Альма была властной, жестокой и склонной превращать чужие судьбы в часть собственной истории, а её дневники сохранили откровенно антисемитские и расистские высказывания. Перед нами жизнь женщины, в которой талант, культурное влияние и личная смелость сосуществовали с тщеславием, манипуляциями и убеждениями, особенно страшными на фоне катастрофы XX века.
Альма Малер-Верфель
Альма Малер-Верфель (урождённая Альма Маргарета Мария Шиндлер, нем. Alma Mahler-Werfel) была заметной фигурой музыкальной, художественной и литературной жизни первой половины XX века. Свой талант в сфере музыки Альма так и не смогла развить до уровня профессиональной карьеры. Из её наследия сохранилось 17 песен. В молодости девушка серьёзно занималась фортепиано и сочинением. На пути к карьере произошли два решающих перелома. После многолетних успешных занятий у Адели Радницки-Мандлик Альма хотела продолжить обучение у известного пианиста Юлиуса Эпштейна, однако отчим Карл Молль этому воспрепятствовал. Позднее, собираясь выйти замуж за Густава Малера, она согласилась выполнить условие будущего супруга и отказаться от композиции.
Биография
Ранние годы
Альма была дочерью венского пейзажиста Эмиля Якоба Шиндлера и Анны Софии Шиндлер, урождённой Берген, получившей вокальное образование. Мать неоднократно исполняла песни дочери на домашних и полупубличных концертах. Когда родители поженились 4 февраля 1879 года, Анна уже была беременна Альмой, которая родилась 31 августа 1879 года в Вене. Первое время семья жила в стеснённых обстоятельствах и делила квартиру с художником Юлиусом Виктором Бергером. После рождения Альмы между Бергером и Анной Шиндлер начался роман. С большой вероятностью именно Бергер был отцом Маргареты Юлии, младшей сестры Альмы, родившейся в августе 1880 года.
В 1881 году Эмиль Якоб Шиндлер получил художественную премию, после чего материальное положение семьи заметно улучшилось. Последовали заказы и продажи картин. Весной 1885 года семья арендовала усадьбу Плянкенберг неподалёку от Вены. К концу 1880-х годов Шиндлер стал одним из наиболее известных художников Австро-Венгрии. В 1887 году он получил заказ от кронпринца Рудольфа и был избран почётным членом Венской академии изобразительных искусств.
После того как Шиндлер узнал об отношениях жены с Бергером, Анна прекратила этот роман, однако вскоре начала тайную связь с Карлом Моллем — учеником и помощником своего мужа. Отношения продолжались несколько лет. Биографы Альмы связывают психологические особенности обеих дочерей с семейной атмосферой, наполненной скрытностью и отрицанием очевидного.
Альма много времени проводила рядом с отцом в мастерской. Он развивал её интерес к искусству, поддерживал музыкальные способности, купил фортепиано и привил любовь к литературе. При этом систематического общего образования сёстры почти не получили: зимой они посещали школу в Вене, а летом занимались с матерью или домашним учителем. В апреле 1890 года Альма и Маргарета выступили как пианистки в венском зале Эрбар на концерте учеников Адели Радницки-Мандлик.
Эмиль Якоб Шиндлер умер 9 августа 1892 года от последствий запущенного аппендицита. Альме ещё не исполнилось 13 лет, и потерю отца она переживала очень тяжело. Карл Молль и Анна Шиндлер продолжали скрывать свои отношения ещё несколько лет и поженились в ноябре 1895 года. Альма восприняла этот брак как предательство памяти отца. Она резко отреагировала и на рождение в 1899 году единокровной сестры Марии.
Венский сецессион
Мать Альмы умела создавать в доме атмосферу свободного обмена идеями и художественного взаимного вдохновения. В окружении семьи формировался Венский сецессион, появившийся в апреле 1897 года. Карл Молль был одним из его основателей и вице-президентом, а первым президентом стал Густав Климт.
В доме Моллей бывали художники, архитекторы и писатели: Густав Климт, Йозеф Мария Ольбрих, Йозеф Хоффман, Коломан Мозер, директор Бургтеатра Макс Буркхард и другие представители венской культуры. Альме разрешали присутствовать за столом и участвовать в разговорах, благодаря чему она лично познакомилась со многими известными современниками. Макс Буркхард присылал ей билеты в театр, обсуждал с ней спектакли и поддерживал её литературные интересы. Особенное внимание 17-летней Альме уделял Густав Климт. Во время совместной поездки семьи в Северную Италию он поцеловал девушку. Узнав об этом, Карл Молль потребовал, чтобы художник немедленно уехал и впредь держался от Альмы подальше.
Музыкальное образование
Общее образование Альмы было несистематическим, однако музыке её обучали основательно. Адель Радницки-Мандлик, ученица известного венского пианиста и педагога Юлиуса Эпштейна, много лет преподавала ей фортепиано. Альма освоила технически сложный репертуар, который исполняла на домашних и публичных концертах. Среди изучаемых ею произведений был фортепианный концерт ми-бемоль мажор Бетховена. Особенно близкой ей была музыка Рихарда Вагнера. Успех Альме приносило исполнение «Заклинания огня» из «Валькирии» и «Смерти Изольды» из «Тристана и Изольды». Она превосходно читала ноты с листа и позднее часто играла таким образом вместе с Густавом Малером. Однако её желание заниматься у самого Юлиуса Эпштейна отчим не поддержал.
Композиция
С 1895 года Альма брала уроки композиции у слепого венского органиста и композитора Йозефа Лабора. В 1900 году она начала заниматься также у Александра фон Цемлинского, который тогда служил капельмейстером венского Карл-театра и считался одной из главных надежд музыкальной жизни города. Интенсивные занятия продолжались около года. Цемлинский серьёзно относился к её дарованию и писал, что Альма за короткий срок многому научилась. При этом ему приписывается резкая фраза: «Либо вы сочиняете музыку, либо ходите по приёмам. Выберите то, что вам ближе: ходите по приёмам».
Альма восхищалась талантом Цемлинского, хотя позднее оскорбительно описывала его внешность. Между учителем и ученицей начались отношения. Семья считала связь с выходцем из еврейской семьи нежелательной и пыталась убедить Альму прекратить роман. В её дневниках признания в страстной любви чередуются с унизительными замечаниями в адрес Цемлинского.
Густав Малер
7 ноября 1901 года на вечере у Берты Цукеркандль Альма познакомилась с композитором и директором Венской придворной оперы Густавом Малером. Уже через три недели он предложил ей выйти за него замуж. Семья отговаривала Альму от вступления в брак: Малер был старше её на 19 лет, а некоторые близкие напоминали и о его еврейском происхождении, несмотря на принятие католичества. Альма завершила отношения с Александром фон Цемлинским и 23 декабря обручилась с Малером.
Перед свадьбой Малер отправил ей длинное письмо с условиями будущей совместной жизни. Он считал брак двух композиторов невозможным и потребовал, чтобы Альма отказалась от собственного творчества, занялась домом и стала его помощницей. Она приняла эти условия.
Они поженились 9 марта 1902 года в венской Карлскирхе. В семье родились две дочери: Мария Анна и Анна Юстина. Однако жизнь с Малером оказалась для Альмы тяжёлой. Он почти всё время посвящал работе, избегал светского общества и придерживался строгого распорядка. Альма чувствовала одиночество и всё сильнее воспринимала себя лишь как домоправительницу и хранительницу творчества мужа.
Отчуждение между супругами постепенно росло. В 1907 году их 4-летняя дочь Мария умерла от скарлатины и дифтерии, а вскоре у Малера обнаружили заболевание сердца. В том же году он покинул Венскую придворную оперу и начал работать в Нью-Йорке. Альма сопровождала его, однако и там продолжала чувствовать себя одинокой.
Летом 1910 года она познакомилась с молодым архитектором Вальтером Гропиусом, и между ними начался роман. Малер узнал об этом после того, как Гропиус по ошибке отправил любовное письмо ему самому. Потрясённый композитор обратился к Зигмунду Фрейду и попытался спасти брак. Он признал ошибкой прежний запрет Альме сочинять, помог отредактировать и издать 5 её песен и посвятил ей Восьмую симфонию. Однако отношения Альмы с Гропиусом продолжались. Во время последней поездки в Америку Малер тяжело заболел. Альма сопровождала его сначала в Париж, затем в Вену, где он умер 18 мая 1911 года.
После смерти мужа Альма получила наследство и вдовью пенсию. Она ненадолго возобновила отношения с Гропиусом, однако вскоре снова разорвала их. Вокруг неё по-прежнему было много поклонников. Некоторое время Альма работала в институте биолога Пауля Каммерера, который влюбился в неё и угрожал самоубийством, если она не ответит взаимностью. Весной 1912 года она покинула институт.
Оскар Кокошка
В апреле 1912 года Альма познакомилась с художником Оскаром Кокошкой. Их отношения быстро превратились в страстный и разрушительный роман. Кокошка был младше неё на 7 лет, испытывал болезненную ревность и стремился полностью подчинить себе её жизнь.
Он писал Альме бесчисленные письма, создавал рисунки, литографии и картины, связанные с их отношениями. Самым известным произведением стала «Невеста ветра», или «Буря», написанная в 1913 году и изображающая влюблённых в тесном объятии среди тревожного пространства.
Отношения сопровождались ссорами, разрывами и примирениями. Кокошка хотел жениться и иметь детей. В 1914 году Альма забеременела, но прервала беременность. Для художника это стало глубокой травмой, которую он отразил в своих произведениях. С началом Первой мировой войны Кокошка добровольно отправился на фронт. Переписка окончательно прекратилась весной 1915 года.
После разрыва художник долго не мог освободиться от зависимости. В 1918 году он заказал мастерице Гермине Моос куклу Альмы в натуральную величину, снабдив её подробными указаниями о внешности бывшей возлюбленной. Получив куклу, Кокошка разочаровался, но неоднократно рисовал и писал её. После одной из вечеринок он уничтожил куклу, отрубив ей голову.
Вальтер Гропиус
Ещё во время романа с Кокошкой Альма возобновила переписку с архитектором Вальтером Гропиусом. В феврале 1915 года она приехала к нему в Берлин. Вскоре после встречи Альма опасалась, что снова беременна, и убеждала Гропиуса жениться на ней. 18 августа 1915 года они заключили брак во время военного отпуска архитектора. В октябре 1916 года родилась дочь Манон. Пока Гропиус служил на фронте, Альма вернулась к привычной светской жизни. В её венской квартире собирались художники, писатели и музыканты. Она всё активнее представляла себя хранительницей наследия Густава Малера.
Супруги прожили вместе недолго. Гропиус мало интересовался музыкой, а Альма всё сильнее отдалялась от него. В 1917 году она познакомилась с Францем Верфелем. Их отношения, вероятно, начались уже в конце того же года. Альма мечтала поочерёдно жить по полгода с Гропиусом и Верфелем и не видела в этом ничего странного. Гропиус настаивал на разводе. В августе 1918 года Альма родила недоношенного сына Мартина Карла Йоханнеса. Она считала его отцом Верфеля. Ребёнок страдал гидроцефалией и умер в мае 1919 года.
Брак с Гропиусом официально расторгли 16 октября 1920 года. Супруги долго спорили об опеке над дочерью Манон. Хотя роман Альмы с Верфелем был общеизвестен, Гропиус формально взял вину за развод на себя. Чтобы ускорить процесс, он устроил театральную сцену: позволил застать себя в гостинице с проституткой.
Франц Верфель
С 1919 года Альма открыто жила с писателем Францем Верфелем, который был младше неё на 11 лет. Уже известному как поэту, ему не хватало дисциплины для работы над крупной прозой. Альма стала его организатором и строгим редактором: обеспечивала условия для работы, требовала ежедневно писать и доводить замыслы до завершения. Верфель называл её «хранительницей огня».
Под её влиянием он постепенно перешёл от лирики и драматургии к романам. Большой успех писателю принесла опубликованная в 1924 году книга «Верди. Роман оперы». Альма активно обсуждала рукописи и помогала соединять литературные амбиции с доступностью для широкой публики. Со временем Верфель стал главным источником доходов семьи и одним из самых популярных немецкоязычных писателей.
6 июля 1929 года они поженились. Их отношения оставались сложными и постоянно переживали кризисы. В дневниках Альма могла восхищаться мужем, а затем унижать его, в том числе из-за еврейского происхождения и внешности. Супруги подолгу жили раздельно, однако Альма боялась одиночества и сохраняла этот союз.
В 1930-е годы политические разногласия между ними усилились. Альма всё откровеннее выражала антисемитские и правые взгляды, поддерживала режим Энгельберта Дольфуса и Франко в гражданской войне в Испании. Верфель, напротив, сочувствовал испанским республиканцам. Перед свадьбой Альма потребовала, чтобы он вышел из еврейской религиозной общины, однако позднее писатель тайно вернулся в иудаизм. В это же время у Альмы начался роман с католическим священником и богословом Йоханнесом Хольнштайнером. Верфель узнал об их связи примерно тогда, когда в Германии публично сжигали его книги.
В апреле 1935 года 18-летняя дочь Альмы Манон Гропиус умерла от полиомиелита. Её смерть стала новым тяжёлым ударом. Альбан Берг посвятил Манон скрипичный концерт с подзаголовком «Памяти ангела». После этого Альма стала воспринимать венскую виллу на Хоэ-Варте как несчастливое место и в 1937 году устроила там последний большой приём.
Эмиграция
В конце 1937 года Альма и Верфель отправились в Италию. На Капри они узнали о соглашении, которое Курт Шушниг был вынужден заключить с Адольфом Гитлером и которое приблизило потерю Австрией независимости. В конце февраля 1938 года Альма тайно вернулась в Вену. Она закрыла банковские счета и с помощью доверенного лица вывезла деньги в Швейцарию. За границу удалось переправить и ценную партитуру Антона Брукнера. 12 марта 1938 года, в день аншлюса, Альма попрощалась с матерью и вместе с дочерью Анной покинула Австрию. Анна, которую нацисты считали «полуеврейкой», также находилась под угрозой. Через Прагу и Будапешт они добрались до Милана, где их ждал Верфель.
Отношения супругов оставались напряжёнными. Даже в эмиграции Альма продолжала рассуждать об их якобы непреодолимой «расовой чуждости» и считала беспокойство Верфеля за родственников преувеличенным. Они поселились в Санари-сюр-Мер на юге Франции, где временно жили многие немецкие и австрийские эмигранты: Томас и Генрих Манны, Лион Фейхтвангер, Бертольт Брехт, Эрнст Блох и другие.
Некоторое время Альма рассматривала возможность развода и через германское ведомство пропаганды выясняла, сможет ли она вернуться в Австрию. В конечном счёте она осталась с мужем. Причины этого решения неизвестны; биографы предполагают, что значительную роль играл страх одиночества.
После оккупации Франции в 1940 году супругам пришлось спасаться бегством. У них не было американских виз, а путь через Европу становился всё опаснее. В Марселе они встретились с Генрихом Манном, его женой Нелли и Голо Манном, спасением которых занимался американский журналист и квакер Вариан Фрай, помогавший интеллектуалам покинуть Францию.
Группа пешком преодолела Пиренеи. Переход оказался особенно тяжёлым для пожилого Генриха Манна и страдавшего лишним весом Верфеля. Затем беглецы добрались через Испанию до Лиссабона и отплыли в Нью-Йорк. 13 октября 1940 года они прибыли в Соединённые Штаты.
Калифорния
В Лос-Анджелесе Альма и Франц Верфель вошли в круг немецкоязычных эмигрантов, где общались с Томасом Манном, Арнольдом Шёнбергом, Максом Рейнхардтом и другими известными деятелями культуры. Их дом снова стал местом встреч писателей, музыкантов и художников. В Калифорнии Верфель написал роман «Песнь Бернадетте», принёсший ему большой успех и позднее экранизированный в Голливуде. Альма сохраняла привычную роль хозяйки салона и покровительницы талантов, сочетая щедрость и энергию с властностью, высокомерием и склонностью к манипуляциям.
После смерти Верфеля 26 августа 1945 года она продолжила участвовать в жизни культурной эмиграции. В 1952 году Альма переехала в Нью-Йорк, где её квартира также стала местом встреч. Она поддерживала отношения с Леонардом Бернстайном, Бенджамином Бриттеном, Игорем Стравинским и стремилась контролировать публикацию наследия Густава Малера и Франца Верфеля.
В 1940–1950-е годы Альма выпустила воспоминания о Малере и автобиографию «Моя жизнь». Эти книги сохранили множество ценных сведений о венской культуре и известных современниках, однако исследователи относятся к ним осторожно. Альма редактировала дневники, исключала неудобные эпизоды, меняла последовательность событий и преувеличивала собственное влияние. Поэтому её мемуары остаются важным, но ненадёжным источником, который необходимо сопоставлять с письмами и архивными документами.
Смерть
Альма Малер-Верфель умерла 11 декабря 1964 года в Нью-Йорке в возрасте 85 лет. После прощания в Соединённых Штатах её тело перевезли в Вену. 8 февраля 1965 года Альму похоронили на Гринцингском кладбище рядом с дочерью Манон и недалеко от могил Густава Малера и их дочери Марии Анны.
Оценка творчества
Музыкальный язык Альмы заметно отличается от творений её первого мужа. Её песни ближе к произведениям Александра фон Цемлинского, Рихарда Вагнера и Иоганнеса Брамса. В них также находят сходство с ранними сочинениями Альбана Берга, Арнольда Шёнберга, Франца Шрекера и Йозефа Маркса.
Исследователи отмечают яркую мелодическую одарённость, смелость гармонии и оригинальность Альмы. Однако малое число сохранившихся произведений не позволяет уверенно судить о том, каким могло бы стать её зрелое творчество при систематическом обучении и непрерывной работе.
Антисемитизм
Близость Альмы Малер-Верфель к еврейским музыкантам, писателям и художникам не мешала ей придерживаться устойчивых антисемитских взглядов. Двое из трёх её мужей, Густав Малер и Франц Верфель, имели еврейское происхождение, она дружила с Арнольдом Шёнбергом и другими еврейскими деятелями культуры, а во время нацистских преследований помогла семье покинуть Австрию и перейти Пиренеи. При этом её дневники и письма показывают, что расовые предрассудки оставались частью её мировоззрения на протяжении десятилетий.
Альма отказалась от мысли о браке с Александром фон Цемлинским, опасаясь рождения «дегенеративных еврейских детей», утверждала, что евреи неспособны до конца понять музыку Вагнера, и унижала Франца Верфеля из-за его внешности и происхождения. Даже после многих лет совместной жизни она называла его «маленьким, уродливым, располневшим евреем».
В начале 1930-х годов Альма открыто сочувствовала национал-социализму. Она писала, что евреи якобы заняли руководящие позиции во многих странах, поддерживала Гитлера и сравнивала нацизм с тяжёлым лекарством против ещё большего зла. Альма гордилась своим «здоровым арийством», обвиняла евреев в их собственной изоляции и отвечала расистскими оскорблениями тем, кто недостаточно подчёркивал её роль в жизни Густава Малера. Даже в эмиграции её взгляды не исчезли. Когда беженцы рассказывали о нацистских концентрационных лагерях, Альма иногда называла эти свидетельства выдумками и фантазиями.
Антисемитизм Альмы Малер-Верфель невозможно объяснить только распространёнными предрассудками эпохи. Он был сознательной и устойчивой частью её мировоззрения, сохранявшейся несмотря на браки, дружбу и тесное творческое сотрудничество с евреями. Противоречие особенно заметно потому, что она пользовалась плодами еврейской культуры, строила собственную известность на близости к Густаву Малеру и Францу Верфелю и в конечном счёте сама была вынуждена бежать от нацистского режима вместе с мужем и дочерью, считавшейся еврейкой по расовым законам.
Восприятие и оценки личности
Ещё при жизни Альма вызывала у окружающих сильные и противоречивые чувства. Одни видели в ней вдохновительницу и защитницу талантов, другие — тщеславную и жестокую женщину, присваивавшую себе чужие достижения. Она действительно умела распознавать талант и поддерживать его с огромной энергией. Когда Альма верила в художника или писателя, она требовала, чтобы тот полностью реализовал способности, и воспринимала неудачу как личное оскорбление. При этом она могла годами сохранять верность людям, чьё творчество публика ещё не признавала.
Фридрих Торберг вспоминал, что её преданность и готовность помогать не знали границ. Она обладала способностью организовывать жизнь окружающих и неизменно оказывалась в центре событий, одновременно содействуя другим проявить себя. Торберг также описывал её эксцентричный образ жизни: Альма могла встать в шесть утра, выпить бутылку шампанского и час играть «Хорошо темперированный клавир» Баха, а затем звонить друзьям и приглашать их на завтрак.
Другие современники подчёркивали её властность, эмоциональную нестабильность, склонность унижать близких, чрезмерное употребление алкоголя и стремление переписывать собственную биографию. Особую критику вызывало то, как она обращалась с дочерью Анной и как формировала посмертный образ Густава Малера.
Её нередко называли музой великих мужчин. Такая формула одновременно отражает реальное влияние Альмы на окружающих и заслоняет её собственное музыкальное дарование. Современные исследования стремятся рассматривать её и как несостоявшегося профессионального композитора, и как самостоятельную историческую фигуру со всеми её талантами, противоречиями и морально тяжёлыми чертами.
Наследие
Альма Малер-Верфель оказалась в центре важнейших художественных кругов Вены, Европы и американской эмиграции. Она знала многих выдающихся деятелей своего времени, влияла на их повседневную жизнь и творческую дисциплину, помогала публиковать и продвигать произведения, устраивала встречи и сохраняла архивы.
Её биография не укладывается в романтическую легенду о прекрасной вдохновительнице гениев. Это история одарённой женщины, которой помешали семейные решения и представления эпохи, но которая сама охотно подчиняла жизни других своим требованиям. Она могла быть щедрым покровителем и беспощадным манипулятором, спасать близких в смертельно опасных обстоятельствах и одновременно разделять расистские идеи их преследователей. Именно это сочетание таланта, энергии, культурного влияния, тщеславия, жестокости и политической слепоты делает Альму Малер-Верфель одной из самых сложных и спорных фигур венской культуры XX века.