Берта Паппенгейм — одна из тех фигур, чья биография не ограничивается одной ролью. Для истории психоанализа она осталась загадочной Анной О., для еврейского женского движения — значимым реформатором своего времени, для сотен девушек и женщин — человеком, который пытался дать им защиту, образование и право на самостоятельную жизнь. Её судьба соединяет Вену, Франкфурт, ранний феминизм, социальную работу, религиозную традицию и драматическую историю европейского еврейства накануне катастрофы.
Берта Паппенгейм
Берта Паппенгейм (нем. Bertha Pappenheim) была австрийско-немецким деятелем женского движения. Она основала Еврейский женский союз и девичий приют в Ной-Изенбурге. Кроме того, Паппенгейм стала известна как пациентка под псевдонимом Анна О. История её болезни, опубликованная Йозефом Брейером совместно с Зигмундом Фрейдом в «Исследованиях истерии», стала для Фрейда одной из отправных точек в развитии его теории истерии, а затем и психоанализа.
Детство
Берта Паппенгейм родилась 27 февраля 1859 года в Вене. Она была третьей дочерью Зигмунда и Рехи Паппенгейм. Её отец (1824–1881) происходил из Пресбурга, нынешней Братиславы. Фамилия семьи указывает на франконский город Паппенгейм. Мать Берты, урождённая Гольдшмидт (1830–1905), происходила из Франкфурта-на-Майне. Обе семьи были состоятельными и укоренёнными в ортодоксальном иудаизме. Берту Паппенгейм воспитывали как «дочь из хорошей семьи». Она посещала католическую школу для девочек, а её жизнь была организована вокруг еврейского праздничного календаря и летних поездок в Ишль.
Когда Берте было 8 лет, её старшая сестра Генриетта, жившая в 1849–1867 годах, умерла от туберкулёза. В 11 лет Берта вместе с семьёй переехала из Леопольдштадта — венского района, где жили преимущественно бедные евреи, — на Лихтенштайнштрассе в 9-м районе Вены. В 15 лет девушка оставила школу, занялась рукоделием и помогала матери в кошерном приготовлении пищи. Брат Берты Вильгельм, который был младше неё на 18 месяцев и жил в 1860–1937 годах, в это время посещал гимназию. Берта сильно ему завидовала, потому что она была лишена такой формы образования.
Болезнь
Летом 1880 года, когда семья снова находилась на летнем отдыхе в Бад-Ишле, отец Берты тяжело заболел лихорадочным плевритом. Это стало переломным моментом в её жизни. Во время ночного дежурства у постели больного её внезапно охватили галлюцинации и приступы страха. Позднее её болезнь проявлялась множеством разных симптомов. У неё возникали нарушения речи: временами она вообще не могла говорить, иногда говорила только по-английски, иногда только по-французски или по-итальянски. При этом немецкий язык она всё время понимала. Эти состояния могли длиться несколько дней или меняться в зависимости от времени суток.
Она страдала от невралгии — нервных болей в области лица. Их лечили морфием и хлоралгидратом, что привело к зависимости от обоих препаратов. Боли были настолько сильными, что врачи даже рассматривали возможность хирургического пересечения тройничного нерва. Появлялись параличи и онемение конечностей, в основном с одной стороны тела. Хотя Берта была правшой, из-за этих нарушений ей пришлось научиться писать левой рукой. На протяжении длительного времени у неё наблюдались смены состояний: тревога и депрессия в течение дня сменялись расслаблением и облегчением. Случались провалы памяти: в одном из состояний она не помнила событий и собственных действий, происходивших в другом состоянии.
В кризисные периоды Берта отказывалась от еды. Во время одного жаркого лета она неделями не пила жидкости и питалась только фруктами. Сначала семья не реагировала на эти проявления болезни. Только в ноябре лечение взял на себя Йозеф Брейер, врач и друг семьи. Он побуждал пациентку, иногда под лёгким гипнозом, рассказывать истории. Это приводило к частичному улучшению отдельных симптомов, хотя общее состояние продолжало ухудшаться. С 11 декабря 1880 года Берта Паппенгейм на несколько месяцев оказалась прикована к постели.
Смерть отца
5 апреля 1881 года умер отец Берты Паппенгейм. После этого она сначала впала в полное оцепенение и несколько дней не принимала пищу. Затем симптомы усилились настолько, что 7 июня её против воли отвезли в санаторий Инцерсдорф. В последующие годы она ещё несколько раз находилась там, отчасти уже по собственному желанию. Первый раз Паппенгейм оставалась в Инцерсдорфе до ноября. После возвращения в семью Брейер продолжил её лечить.
По словам врача, трудная и медленная «работа воспоминания», при которой отдельные симптомы всплывали по эпизодам и как бы «разрешались», завершилась 7 июня 1882 года. В этот день пациентка восстановила в памяти первую ночь с галлюцинациями в Ишле. «С тех пор она наслаждается полным здоровьем», — так Брейер завершил свой медицинский отчёт.
Санаторий Bellevue
Уже 12 июля 1882 года Брейер направил Берту Паппенгейм в частную клинику Bellevue в Кройцлингене на Боденском озере, которой руководил Роберт Бинсвангер. После лечения в Bellevue Брейер больше не занимался ею лично. Во время пребывания в Кройцлингене Паппенгейм навещала своего кузена Фрица Хомбургера и кузину Анну Эттлингер в Карлсруэ. Анна Эттлингер была одной из основательниц Карлсруэсской девичьей гимназии, где позднее училась юная Рахель Штраус. Эттлингер занималась литературной работой. В статье «Разговор о женском вопросе», опубликованной в 1870 году, она выступала за равное право женщин на образование. Она также давала частные уроки и устраивала «литературные курсы для дам».
Берта Паппенгейм прочитала ей несколько написанных ею сказок, и кузина, которая была старше её на 14 лет, поощрила её продолжать литературные занятия. Кроме того, во время этого визита в конце 1882 года Паппенгейм начала обучение сестринскому делу, организованное Баденским женским союзом. Целью курса была подготовка молодых женщин к руководству учреждениями сестринского ухода. Из-за ограниченного времени визита закончить обучение она не смогла. 29 октября 1882 года Паппенгейм выписали из клиники в Кройцлингене в улучшенном состоянии. В следующие годы, о которых биографически известно немного, она жила уединённо с матерью в Вене. Для этого периода подтверждены три пребывания в Инцерсдорфе: болезнь не была окончательно преодолена. Несмотря на заболевание, Берта Паппенгейм была сильной личностью. Брейер описывал её как женщину «значительного ума, удивительно острой способности к сочетанию мыслей и проницательной интуиции».
Франкфурт
В ноябре 1888 года, в возрасте 29 лет, Берта Паппенгейм вместе с матерью переехала во Франкфурт-на-Майне. Семейное окружение во Франкфурте было отчасти ортодоксальным, отчасти либеральным. В отличие от Вены, здесь члены семьи занимались не только благотворительностью, но и искусством, наукой и общественными проектами.
В этой среде Берта Паппенгейм более серьёзно занялась литературой. Её первые публикации появились с 1888 года — сначала анонимно, затем под псевдонимом П. Бертольд. Одновременно она всё активнее включалась в социальную и политическую жизнь. Сначала Паппенгейм работала в столовой для бедных и читала вслух в девичьем сиротском доме. В 1895 году она временно возглавила этот сиротский дом, а через год была назначена его постоянным руководителем.
За следующие 12 лет Паппенгейм удалось изменить направление воспитательной работы: вместо подготовки девочек исключительно к будущему замужеству она стала ориентировать их на профессиональную самостоятельность. В 1895 году во Франкфурте прошёл съезд Всеобщего немецкого женского союза. Паппенгейм участвовала в нём, а позднее помогала создавать местную группу этой организации. В последующие годы она начала публиковать статьи о правах женщин — сначала в журнале Ethische Kultur. Кроме того, она перевела труд Мэри Уолстонкрафт «В защиту прав женщины».
Еврейский женский союз
На первой немецкой конференции по борьбе с торговлей девушками, прошедшей во Франкфурте в октябре 1902 года, Берте Паппенгейм и Саре Рабинович поручили совершить поездку в Галицию, чтобы изучить социальную ситуацию на месте. В своём отчёте, опубликованном в 1904 году после многомесячной поездки, она описала проблемы, возникавшие из сочетания аграрной отсталости и начавшейся индустриализации, а также из столкновения хасидизма и сионизма. На конгрессе Международного совета женщин в Берлине в 1904 году было решено создать национальный еврейский женский союз. По замыслу он должен был, подобно Союзу немецких женских объединений, сооснованному Хелене Ланге в 1894 году, объединить социальные и эмансипаторские усилия еврейских женских организаций.
Берта Паппенгейм была избрана первым председателем Еврейского женского союза. Она руководила им 20 лет и работала для него до самой смерти в 1936 году. В 1907 году Еврейский женский союз вошёл в Союз немецких женских объединений. В правлении этой общегерманской организации Паппенгейм состояла с 1914 по 1924 год. Цели Еврейского женского союза были двойственными. С одной стороны, они были феминистскими: укрепление прав женщин и поддержка профессиональной занятости еврейских женщин. С другой стороны, они соответствовали традиционным задачам еврейской филантропии: благотворительность понималась как религиозная заповедь. Совмещать эти разные устремления Паппенгейм удавалось не всегда легко.
Особенно сильное раздражение вызывало то, что в борьбе против торговли девушками она открыто говорила не только о еврейских женщинах как жертвах, но и о еврейских мужчинах как виновниках. Она критиковала образ женщины в еврейской религии и как представительница немецкого женского движения требовала реализовать идеалы равноправия и внутри еврейских институтов. Особенно важными для неё были образование и равенство в профессиональной жизни. Одно высказывание Берты Паппенгейм на первом съезде делегатов Еврейского женского союза в 1907 году вызвало резкую реакцию ортодоксальных раввинов и еврейской прессы по всей стране. Паппенгейм сказала, что перед еврейским законом женщина не является индивидуальностью и личностью, а оценивается и признаётся только как существо своего пола.
Ей возражали, что описанных ею явлений — торговли девушками и пренебрежения к незаконнорождённым еврейским сиротам — будто бы не существует. Её обвиняли в «поношении иудаизма». При этом даже политически либеральное и эмансипированное еврейство сохраняло в женском вопросе патриархально-традиционалистскую позицию. Тем временем Еврейский женский союз быстро рос. В 1907 году он насчитывал 32 тысячи членов в 82 объединениях. В отдельные периоды, имея более 50 тысяч членов, он был крупнейшей еврейской благотворительной организацией. В 1917 году Берта Паппенгейм призвала «положить конец раздробленности еврейской благотворительности». Это содействовало созданию Центрального благотворительного ведомства евреев в Германии, существующего до сих пор. В работе правления её поддерживала Сидони Вернер. После прихода национал-социалистов к власти в 1933 году Паппенгейм ещё раз возглавила Еврейский женский союз, но в 1934 году снова оставила этот пост. Несмотря на экзистенциальную угрозу для евреев в Германии, она не хотела отказываться от своего отрицательного отношения к сионизму, тогда как после 1933 года это движение всё больше получало поддержку и в Еврейском женском союзе, и в немецком еврействе в целом.
Особенно спорной была позиция Паппенгейм по отношению к Молодёжной алие. Она не принимала идею эмиграции детей и подростков в Палестину без родителей, которые оставались в Германии. Тем не менее в 1934 году она сама вывезла группу воспитанниц своего приюта в Великобританию, обеспечив им безопасность. После принятия Нюрнбергских законов 15 сентября 1935 года она пересмотрела свою позицию и стала выступать за эмиграцию еврейского населения. После смерти Паппенгейм часть её функций в Еврейском женском союзе перешла к Ханне Кармински. В 1939 году нацисты распустили Еврейский женский союз.
Ной-Изенбург
Берта Паппенгейм была основательницей или инициатором многих учреждений: детских садов, воспитательных домов и образовательных заведений. Главным делом своей жизни она считала девичий приют в Ной-Изенбурге. В 1901 году, после лекции Паппенгейм для Израильского вспомогательного союза, образовалось объединение женщин. Сначала оно было отделом этого союза, а с 1904 года стало самостоятельным объединением Weibliche Fürsorge — «Женская опека». Его целью было координировать и профессионализировать работу разных социальных инициатив и проектов. Примерно с 1906 года Паппенгейм стремилась создать девичий приют для еврейских женщин, рождённых вне брака и/или находившихся под угрозой проституции и торговли девушками. В этом приюте должны были образцово воплотиться созданные ею принципы еврейской социальной работы. Функционирование дома планировалось по нескольким правилам.
В отличие от традиционной еврейской благотворительности, там должна была вестись современная социальная работа, направленная на воспитание самостоятельности. По принципу «последующей заботы» дальнейший жизненный путь бывших воспитанниц необходимо было сопровождать в течение длительного времени, чтобы предотвратить новое запущение и социальный срыв. Дом не должен был быть учреждением для воспитанниц в казённом смысле закона, не должен был становиться каменным памятником благотворительности с надписями, памятными табличками, коридорами, спальными и столовыми залами, элементарной школой, карцером, камерами и господствующей семьёй директора. Он должен был быть именно домом — пусть и заменой единственно желательного хорошего семейного воспитания. Воспитанниц следовало включать в еврейскую традицию и культуру.
Учреждение должно было быть устроено просто, чтобы девушки привыкали к условиям и требованиям мелкобуржуазного домашнего хозяйства. Луиза Гольдшмидт, родственница матери Паппенгейм, предоставила для основания девичьего приюта двойной дом в Ной-Изенбурге, неподалёку от Франкфурта-на-Майне с его клиниками и социальными учреждениями. В отличие от прусского Франкфурта, гессенский Ной-Изенбург с его менее жёсткими законами давал определённые преимущества для лиц без гражданства. Благодаря пожертвованиям в размере 19 тысяч марок, собранным на обустройство дома, приют начал работу 25 ноября 1907 года. Его задачей было «защищать нуждающихся в защите и воспитывать нуждающихся в воспитании».
Условия в доме были простыми — иногда их даже критиковали как чрезмерно простые. В ванной не было проточной воды, а центральное отопление установили только в 1920 году. Зато устройство дома позволяло строго соблюдать еврейские пищевые и ритуальные предписания — кашрут. В подвальном этаже даже находилась отдельная пасхальная кухня, которой пользовались всего раз в год. Воспитанию девушек служили искусство в доме и саду, например, детский фонтан «Изгнанный аист», созданный Фрицем Й. Кормисом по рассказу Паппенгейм, чтения, небольшие театральные постановки и лекции. Среди гостей был Мартин Бубер, друг Паппенгейм, несколько раз выступавший в доме.
Сначала число воспитанниц было небольшим, но со временем оно выросло: с 10 в 1908 году до 152 в 1928 году. Земельный участок и уже существующие здания расширялись за счёт покупок и дарений, перестраивались под растущие потребности, строились новые корпуса. В итоге дом включал 4 здания, в том числе корпус для беременных и недавно родивших женщин. Сами роды проходили во франкфуртской клинике. Кроме того, существовало изоляционное отделение.
Дети школьного возраста из приюта посещали народную школу в Ной-Изенбурге. Воспитанницы получали интенсивную медицинскую помощь, регулярно проводились психиатрические обследования. Психоаналитическое лечение воспитанниц Паппенгейм отвергала. Сама она лишь однажды высказалась о психоанализе в общем виде: психоанализ в руках врача подобен исповеди в руках католического священника; от того, кто и как им пользуется, зависит, станет ли этот метод хорошим инструментом или обоюдоострым мечом.
Поскольку текущее финансирование дома по возможности не должно было зависеть от богатых отдельных жертвователей, был создан союз Heim des jüdischen Frauenbundes e. V., ставший владельцем приюта. Членские взносы в размере 3 марок в год должны были распределить покрытие текущих расходов на более широкую базу. Признание за работу в Ной-Изенбурге пришло к Берте Паппенгейм не сразу. Ортодоксальные еврейские круги считали создание дома скандалом, а само его существование — молчаливой поддержкой проституции и безнравственности.
Чтобы вернуть в еврейскую общину внебрачных матерей, молодых проституток и их детей, которых чаще всего отвергали собственные семьи, приют пытался побуждать родственников снова принимать изгнанных, а известных отцов — вступать в брак с матерями детей или платить алименты.
Последние годы и смерть
После смерти матери в 1905 году Берта Паппенгейм много лет жила одна, без личной привязанности. «Мне не досталась любовь», — жаловалась она в стихотворении 1911 года. С 1924 года её связывала тесная дружба с Ханной Кармински, которая была на 38 лет моложе и тогда возглавила Еврейский клуб девушек. Обе женщины старались проводить вместе каждую свободную минуту. Когда в 1925 году Кармински на некоторое время переехала в Берлин, они писали друг другу почти каждый день. Во время поездки в Австрию в 1935 году Паппенгейм после многолетних переговоров передала Музею прикладного искусства в родной Вене две свои коллекции. Это были около 1800 исторических и современных кружев, приобретённых ею в путешествиях, а также более 100 предметов художественного чугунного литья XIX века.
Из Вены Паппенгейм отправилась в Ишль. Во время этих поездок её общее состояние ухудшилось, и её доставили в больницу в Мюнхене. Во время операции у неё обнаружили злокачественную опухоль. Несмотря на болезнь, в конце 1935 года Паппенгейм поехала в Амстердам, чтобы встретиться с Генриеттой Сольд, руководительницей Молодёжной алии, а затем ещё раз отправилась в Галицию, чтобы консультировать сеть школ Бет-Яаков. После возвращения во Франкфурт её болезнь усилилась настолько, что она оказалась прикована к постели. К этому добавилась желтуха.
В последние дни жизни её вызвали на допрос в отделение государственной полиции в Оффенбахе. Поводом стал донос христианской сотрудницы приюта: одна из воспитанниц якобы нелестно высказалась об Адольфе Гитлере. Несмотря на тяжёлое состояние здоровья, Паппенгейм настояла на том, чтобы явиться на допрос. 16 апреля 1936 года она спокойно, но твёрдо ответила на предъявленные претензии. После этого государственная полиция не стала предпринимать дальнейших шагов.
Берта Паппенгейм умерла 28 мая 1936 года. До последнего рядом с ней была её подруга Ханна Кармински. Паппенгейм похоронили рядом с матерью на Франкфуртском кладбище, ныне это Старое еврейское кладбище. После смерти Берты Паппенгейм работа в Ной-Изенбурге до Олимпийских игр 1936 года в целом продолжалась без серьёзных помех. С 1937 года дети из приюта больше не могли посещать народную школу в Ной-Изенбурге, и их ежедневно возили в еврейскую школу во Франкфурте. С 1938 года местная группа НСДАП в Изенбурге добивалась закрытия приюта.
10 ноября 1938 года, на следующий день после Хрустальной ночи, приют подвергся нападению. Главное здание подожгли, оно сгорело; остальные здания были разгромлены. 31 марта 1942 года гестапо ликвидировало приют. Оставшихся воспитанниц депортировали в гетто Терезиенштадт, где многие погибли. 9 декабря 1942 года Ханну Кармински отправили в лагерь уничтожения Аушвиц-Биркенау. Там она была убита 4 июня 1943 года.
Литературная деятельность
Первые произведения Берта Паппенгейм публиковала сначала анонимно, затем под псевдонимом Пауль Бертольд — в то время такая практика ещё была распространена среди писательниц. Псевдоним был образован от её собственного имени: из Bertha Pappenheim получилось Paul Berthold. С 1902 года она публиковала новеллы и пьесы уже под собственным именем.
После анонимно вышедших в 1888 году «Маленьких историй для детей» в 1890 году появился сборник рассказов «В лавке старьёвщика». Девять новелл этой книги посвящены разным сломанным или по какой-то причине непригодным старым вещам: кружеву, музыкальной шкатулке или кофейнику.
В 1913 году она опубликовала пьесу «Трагические моменты. Три картины жизни». Эти картины соответствуют трём этапам в жизни еврейской супружеской пары. В первой картине молодые супруги переживают ужасы русских погромов 1904 года и бегут во Франкфурт. Во второй их как русских евреев не принимает община. Еврейский трактирщик хочет использовать женщину как девушку для развлечения посетителей, а мужчину — как шулера.
Когда супруги отказываются, трактирщик доносит на них как на политических преступников. Они бегут в Палестину. В третьей картине мужчина показан вдовцом, ожидающим возвращения сына из Европы. Когда сын признаётся, что не представляет себе жизни крестьянина в Палестине, отец кончает с собой.
В 1933 году Паппенгейм отказалась ставить эту пьесу на собрании делегатов Еврейского женского союза. Она писала, что «Трагические моменты», созданные ею без какой-либо тенденциозной цели, теперь, из-за своей актуальности, наверняка вызовут раздражение в сионистских кругах. Она не советовала «подбрасывать взрывчатку среди женщин».
Переводы
Одной из первых её работ стал перевод с английского программного труда Мэри Уолстонкрафт, одного из ключевых текстов феминистского движения. Он вышел в 1899 году под названием «Мэри Уолстонкрафт — В защиту прав женщины».
С 1910 года Берта Паппенгейм перевела на немецкий несколько идишских текстов, например, воспоминания Гликль из Хамельна — Гликль бас Иуда Лейб — с западного идиша, а также «Маасе-бух», который называли «женским Талмудом»: сборник историй из Талмуда и мидраша, изданный в 1929 году. Кроме того, она работала над частями «Цэна у-Рэна», так называемой «Женской Библии».
Из её перевода «Женской Библии» был опубликован только первый раздел — Книга Бытия. Переводы второй и третьей книг Моисея, по-видимому, утрачены.
Берта Паппенгейм занималась исключительно текстами, написанными женщинами или предназначенными для женщин. «Маасе-бух» и «Женская Библия» были самыми широко распространёнными произведениями идишской «женской литературы».
Статьи и просветительские труды
В своей публицистике Берта Паппенгейм прежде всего занималась просвещением — положением еврейских беженцев, социальной работой и борьбой с торговлей девушками. В 1930 году она опубликовала одну из своих самых известных книг — «Сизифов труд», посвящённую торговле девушками и проституции в Восточной Европе и на Востоке. Широкой публике, однако, её имя долгое время было известно по другой причине: именно она скрывалась за псевдонимом фройляйн Анна О. в истории болезни, описанной Йозефом Брейером и Зигмундом Фрейдом в «Исследованиях истерии» 1895 года. Этот случай стал одним из важных отправных пунктов для ранней истории психоанализа: разговор, воспоминание и проговаривание травматического опыта рассматривались как путь к облегчению симптомов.
Имя Анна О. возникло из смещения инициалов Берты Паппенгейм: B. P. превратилось в A. O. В 1953 году, когда Эрнест Джонс в биографии Фрейда прямо отождествил Анну О. с Бертой Паппенгейм, это вызвало возмущение среди её друзей и почитателей, которые знали её прежде всего как деятеля еврейского женского движения, филантропа и социального реформатора. Долгое время сведения о её болезни и лечении были известны главным образом по «Исследованиям истерии», а новые документы появились лишь позднее благодаря исследованиям Анри Элленбергера и Альбрехта Хиршмюллера, обнаруживших материалы из клиники Bellevue в Кройцлингене. При этом вокруг лечения Паппенгейм и отношений Брейера с Фрейдом до сих пор остаётся немало спорных деталей.
Метод лечения
Брейер начал терапию без готового метода и без законченной теоретической схемы. Симптоматическое лечение включало самые разные меры: от кормления, когда пациентка отказывалась от пищи, до применения хлоралгидрата при состояниях возбуждения. Брейер описывал свои наблюдения так: существовали два совершенно раздельных состояния сознания, часто и внезапно сменявших друг друга. В одном состоянии пациентка знала окружающую обстановку, была печальна и тревожна, но относительно нормальна; в другом — галлюцинировала, была «непослушной», то есть бранилась, бросала в людей подушки и тому подобное. Он заметил, что в одном состоянии пациентка не помнила эпизодов или обстоятельств из другого состояния. Отсюда он сделал вывод, что трудно избежать выражения, будто больная «распалась на две личности»: одна была психически нормальной, другая — душевнобольной.
Сегодня симптомы такого рода связывают с диссоциативным расстройством идентичности, тогда же говорили о «расщеплении личности». Во времена Брейера само существование и частота такого заболевания были предметом споров. Первый терапевтический подход возник из наблюдения: успокоение и улучшение речевых нарушений наступало, когда пациентке позволяли рассказывать истории, вероятно происходившие из её грёз наяву.
Успех лечения
После завершения лечения у Брейера и ему, и Фрейду было известно дальнейшее течение болезни Паппенгейм. Среди учеников Фрейда высказывались сомнения в достоверности представления этого случая как успешного лечения. На частном семинаре в 1925 году Карл Густав Юнг говорил, что знаменитый первый случай, который Фрейд лечил вместе с Брейером и который так прославляли как выдающийся терапевтический успех, на самом деле таким успехом не был.
Чарльз Олдрич также сообщал, что пациентка из этого знаменитого случая не была излечена. По его словам, Фрейд рассказывал Юнгу, что все прежние симптомы вернулись после того, как лечение было прекращено. Противники психоанализа использовали это как аргумент против данного терапевтического подхода.
Как оценивала результат лечения сама Паппенгейм, документально не установлено. Считается, что во время своего последнего пребывания в Вене в 1935 году она уничтожила все относящиеся к этому материалы. Она никогда не говорила о данном периоде своей жизни и решительно возражала против любых предложений психоаналитического лечения для людей, за которых несла ответственность.
Память и признание
В 1954 году в честь Берты Паппенгейм появился её портрет на почтовой марке серии «Помощники человечества». К 50-летию её смерти в Ной-Изенбурге прошёл конгресс, посвящённый разным сторонам её жизни.
В 1997 году на территории бывшего женского и сиротского дома в Ной-Изенбурге был открыт семинарский и мемориальный центр памяти Берты Паппенгейм.
Отдельные аспекты её биографии, прежде всего её роль пациентки Брейера, были использованы в фильме Джона Хьюстона «Фрейд» — вместе с элементами других ранних психоаналитических историй болезни. Фильм основан на сценарии Жан-Поля Сартра, от окончательной переработки которого сам Сартр позднее дистанцировался.
Немецкое общество травмы и диссоциации присуждает премию Берты Паппенгейм людям, которые занимаются последствиями тяжёлой травматизации и их лечением. Среди лауреатов были Луиза Реддеманн, Михаэла Хубер и Урсула Гаст.
В октябре 2020 года новый участок площади перед Еврейским музеем во Франкфурте получил название Берта-Паппенгейм-Плац.