Год назад, когда российские войска подошли к Покровску на считанные километры, Владислав Кравец и его родители набили мешки тёплыми вещами, постельным бельём, книжной коллекцией и инструментами отца-столяра. Взрывы становились всё ближе, электричество почти исчезло, магазины в Покровске закрылись. В какой-то момент ощущение безопасности превратилось в далёкое воспоминание. «Жить нормально стало невозможно, — рассказывает 20-летний Владислав. — Люди, которые уезжали после нас, успевали забрать лишь документы, одежду и бытовую технику».
Кравец — один из примерно четырёх миллионов внутренних переселенцев. Сейчас он изучает право в Киеве — городе с ощутимо более высокими расходами. Государство выплачивает ему, матери и отцу по 2000 гривен в месяц — это около 40 евро. «С такими деньгами очень трудно заново строить жизнь», — говорит он. Пожилым переселенцам, по его словам, ещё тяжелее.
Тем болезненнее для украинцев выглядит то, что США теперь рассматривают российские условия — сокращение украинской армии и, фактически, обороноспособности, а также отказ от территорий, где семья Кравца живёт поколениями. «Если пойти на это, через несколько лет в моей ситуации окажутся жители Днепра или Полтавы».
Большая неопределённость
С момента, когда Вашингтон начал связывать поддержку с новыми ультиматумами и заговорил о прекращении поставок вооружений и разведданных, в обществе растёт тревога. Давление оказывается не на Россию, которая могла бы прекратить удары, чтобы закончить войну, а на Украину — президент США Дональд Трамп вновь упрекнул Киев в «неблагодарности».
Кравец хорошо помнит день, когда Трамп выиграл выборы. Тогда тот обещал «закончить войну за 24 часа». «У нас сразу поняли: в Вашингтоне легко бросаться словами, — говорит Владислав. — Мы так и говорим: «шапку в воздух — и привет». Сказал — а выполнить невозможно». Эта война, объясняет он, не из тех, где «договариваются»; её нельзя «умиротворить уступками». «Мы боремся за свою жизнь».
Для страны момент критический. Настроения подавленные, а удовлетворение максималистских требований Москвы означало бы отсутствие справедливости за военные преступления и разрушения. Миллионы ежедневно живут с веерными отключениями света и отсутствием тепла; ночами и днями выдерживают российские атаки — в том числе в столице.
Отвлекающий манёвр
Владимир Зеленский в драматическом видеообращении назвал происходящее «самым трудным моментом». Украинским и европейским представителям удалось частично «смягчить» навязанные Москвой положения 28-пунктного «плана», однако внутри страны позиции Зеленского слабее, чем когда-либо со времени начала вторжения. Коррупционный скандал, потрясший энергетику, разрушил доверие многих граждан. В соцсетях — вспышка гнева: почему президент так долго молчит? где чёткое обещание довести расследования до конца? и главное — что знали о махинациях сам Зеленский и глава ОП Андрей Ермак, которого постоянно критикуют?
Ряд депутатов, в том числе из президентской партии, уже потребовали отставки Ермака. Критики опасаются, что внешнеполитическая повестка используется для отвода внимания от внутренняя кризиса. Дарья Каленюк, одна из ведущих антикоррупционных активисток и соосновательница «Центра противодействия коррупции», пишет, что впервые столь ясно видно: коррупция — прямая угроза безопасности. «Если бы я писала сценарий в Кремле, я не придумала бы лучшей ситуации для разрушения Украины», — отмечает она. Россия не способна сломить страну одними ракетами, дронами и планирующими бомбами — «зато виртуозно играет картой коррупции и слабостей Зеленского». Единство рассыпается.
Семнадцатилетняя студентка Катерина Миронюк из Киева говорит, что страна «зависла в подвешенном состоянии». «Мы буквально сидим без света и одновременно узнаём о коррупции в энергетике». Из Киева она не уезжала даже в самые тяжёлые дни, когда бои шли у окраин. Дискуссии о возможных переговорах «подняли пыль», но реальность не изменилась: впереди тяжёлая зима.
Опасение тотального блэкаута
«Россия и дальше будет бить по энергосистеме и пытаться вогнать нас в полный блэкаут», — предупреждает Миронюк. Разочарование растёт. Москва уже назвала европейский контрпроект «полностью неконструктивным» и отвергла его. «Будут бесконечные разговоры, и ничего не выйдет», — говорит студентка. Война продолжится.
У многих включился новый реализм. О «победе» говорят всё реже. Кравец тоже не строит иллюзий: Покровск держится уже больше года, но армии не хватает людей. Возвращение он не допускает: «Моего города больше нет». На снимках его бывшего дома — следы трёх попаданий планирующих бомб. «Покровск нужно оставить как музей, чтобы подобное не повторилось. Жить там нельзя: слишком много крови. Это очень тяжело».
Это перевод новостной статьи австрийского издания. Источник: derstandard.at
